Просто он был очень высокого роста, как раз этого я и не заметила, глядя на него сверху.
Габриел представил меня ему, и когда он пожимал мне руку, то посмотрел мне прямо в глаза, и я знала, что скрывается за этим циничным взглядом. У него глаза были светло-карие и очень загорелое лицо. Губы слегка улыбались, а глаза оставались серьезными. Я чувствовала, что мои глаза горят от злости — мне и всегда-то с трудом удавалось сдерживаться, а его слова так и звенели у меня в ушах.
— Как поживаете? — произнес он.
— Спасибо, хорошо.
— Я, наверное, должен поздравить вас.
— Ах, пожалуйста, не надо, если вам этого не хочется.
Он немного удивился, а я не удержалась:
— Мы уже встречались, кажется.
— Я уверен, что мы видимся впервые.
— Может быть, вы сами не знали об этом?
— Если бы мы встречались, я наверняка запомнил бы.
Я постаралась улыбнуться в ответ. Он был озадачен:
— Скорее всего, вас просто сбило с толку фамильное сходство с Рокуэллами. В этих краях часто встречаются похожие люди.
Мне показалось, что этим он намекал на любвеобильность своих предков, и, посчитав это неприличным, я отвернулась.
К счастью, в этот момент приехал доктор Смит с дочерью, и я смогла избежать дальнейшей беседы.
Доктора уже можно было считать другом. Он подошел ко мне и тепло поздоровался. Я была рада ему, но тут и я, и, как мне показалось, все в комнате невольно обратили внимание на девушку, сопровождавшую его.
Дамарис Смит — мне не приходилось видеть более прекрасного существа. Она была среднего роста, темноволосая — волосы у нее были гладкие и шелковистые, черные до синевы — как вороново крыло.
Глаза — черные, удлиненные и томные, кожа оливкового оттенка; лицо было совершенно правильной овальной формы; губы — изящно очерченные, но чувственные; белоснежные зубы, нос слегка с горбинкой, что придавало ей достоинства и было очень к лицу. Но не только ее лицо приковывало внимание, но и ее стройная гибкая фигура. Все ее движения были исполнены грации. От нее нельзя было оторвать глаз. Она, как и я, была в белом.
На ее осиной талии был золотой поясок, в ушах — золотые креольские серьги.
Когда она вошла — все замолчали. Это была дань ее красоте.
Я спрашивала себя: «Почему же Габриел женился на мне, когда совсем рядом обитала такая богиня»?"
"Эффект, произведенный ее появлением, был очевиден. Отец, по всему было видно, обожал ее — он не спускал с нее глаз. Люк был не таким безразличным, как всегда; Саймон Редверз о чем-то размышлял, глядя на нее.
