Провела рукой по диванной обивке, как будто благодарила за то, что сейчас здесь случилось с ними. Диван был именно такой, как и хотел Костромин – мягкий и низкий, и очень глубокий, такой, на котором и сидеть, развалившись и протянув ноги на кресло или пуфик, удобно, и лежать уютно, как в перине, и на котором они не раз занимались любовью и прекрасно помещались вдвоем.
Как сегодня.
Звук льющейся воды в ванной комнате прекратился, Варвара вздохнула, поднялась с дивана и пошла в кухню.
– Варь, – сухим покаянным голосом произнес у нее за спиной Костромин.
Она не отозвалась, застыла у столешницы с напряженной спиной, ожидая того, что он скажет, и уже зная, чувствуя, что именно он скажет.
– Я пойду, – через силу произнес Юрий.
– Да, – отозвалась хрипло она, кашлянула, развернулась к нему лицом и кивнула, отпуская его и освобождая от этой пытки. – Иди.
– Прости, – попросил он в который уже раз.
– Я стараюсь, – улыбнулась она болезненно и повторила: – Стараюсь, Юра. – И вздохнула, принимая наигранно легкий тон.
– Сумка с вещами в гардеробе. Иди, забери.
– Да, – кивнул Костромин, поиграв желваками на скулах от душивших его эмоций.
И вышел из кухни.
Варюха передохнула, стараясь справиться с собой, ее взгляд упал на кастрюлю с окрошкой, и женщина вдруг заторопилась.
– Юра, подожди! – позвала она, выбегая в прихожую, когда он уже распахивал входную дверь.
Костромин остановился, повернулся и улыбнулся ей совершенно измученной улыбкой человека, терпящего пытку.
– Ты сегодня… – Она запнулась, но спросила-таки: – …пойдешь к ней?
– Нет, нет, – торопливо заверил он, даже головой покачал, – что ты.
– Подожди тогда секунду, – попросила Варюха и торопливо ушла.
И вернулась, неся в руке большой пищевой термос, который обычно давала мужу, когда он ехал в командировку.
– Вот, – протянула она термос Костромину. – Возьми. Это окрошка, ты же любишь, я ее для тебя готовила.
– Спасибо, – кивнул он, забирая термос. Сглотнул, пытаясь справиться с бушевавшими чувствами, шагнул было к жене, хотел что-то сказать, объяснить.
– Варь…
– Не надо, Юр, – остановила она и сама шагнула к нему, оказавшись совсем близко, погладила по щеке, всмотрелась в его лицо. – Не надо такого отчаяния и боли. Не надо так уничижать себя, и такой черной вины не надо. Сходи в церковь, поговори с батюшкой каким, может, он тебе поможет и что-нибудь подскажет, – приподнялась на цыпочках, поцеловала Юрия в щеку и коротко в губы и прошептала: – И береги себя, не поддавайся ей, не сдавайся.
