Даже если все эти мучения, боль, страх и переживания были только ради того, чтобы она появилась на свет, значит, стоило все их пережить, пройти и перетерпеть, и все они ерунда, если в результате родилась она. Наше чудо. За одно это я бесконечно благодарна судьбе со всеми ее выкрутасами. Но та беда, что случилась с нами, дала мне гораздо больше в жизни, чем только дочь. Гораздо больше. Так что мне не на что обижаться, а лишь благодарить судьбу. Но… – Тут она посмотрела Юре в глаза и потребовала: – Ты больше никогда не увлекайся другой женщиной.
Ладно? Потому что я точно знаю: второй раз я не прощу, точно.
А он притянул ее к себе и обнял.
– Варька… – шептал Юрий восхищенно и с таким потрясающим нежным чувством. – Варька… – повторил он, потихоньку начав ее раскачивать. – Я так тебя люблю… Я так боялся, что потерял тебя, думал, с ума сойду.
– Я тоже, Юрочка, я тоже, – прошептала она в ответ.
– Мы забыли об одном важном деле. – Он чуть отстранился, чтобы видеть ее лицо.
– Каком? – тоже шепотом спросила она.
– Вот этом… – наклонился Костромин к жене.
И поцеловал. Он целовал ее, передавая всю свою любовь, всю свою истосковавшуюся по ней душу, всю, какая есть в нем нежность, обещая будущее и благодаря за прошлое – это был волшебный поцелуй, очистивший все боли, печали и потери в них обоих.
Она заснула очень быстро после того, как они нацеловались до головокружения. Варюха положила голову мужу на плечо, они так посидели у кровати дочери, и уже через пять минут Варя спала.
Костромин поднял ее на руки, перенес на постель, заботливо раздел и уложил под одеяло.
Постоял над ней, посмотрел, испытывая нечто непередаваемое.
Вот как странно бывает, только благодаря беде Варя открыла в себе особую женскую и жизненную силу, а он разглядел эту ее силу женщины и силу жизни с самого начала, достаточно было посмотреть один раз на ее архитектурный проект и на ее потрясающие рисунки.
Костромин нагнулся, осторожно поцеловал ее в лоб и тихо вышел из комнаты."
"Юрий постоял над кроваткой дочери, затем прошелся по дому, выключая везде свет, и вышел на веранду.
Он запрокинул голову и посмотрел на черное, величественное небо, усыпанное звездами, не теми огромными и низкими, как на Тибете, а куда как поскромней – домашними, что ли.
– Как вы там сказали, учитель? – прошептал он в небо. – «В данный момент у нее происходит интимная близость с другим человеком, и она влюбляется в него»? Что уж может быть интимнее, чем рождение ребенка и любовь к нему.
