У нас отключили горячую воду и электричество на целый день. Мама кипятила на газовой плите ведро с водой. Снимала с плиты и переставила его на пол. Илюша крутился возле ног. Нечаянно зацепил ведро, оно опрокинулось. Мама не успела его оттащить. Илюша упал в разлившийся кипяток…
— Мама. Всезнающая, да? — резко спрашивает Владимир.
Такси останавливается у больницы.
— Почему сразу не позвонила? Гордая такая?
— Я же…
— Ладно, потом разберёмся. Кто врач?
Владимир сразу проносится внутрь больницы. Тяжёлый больничный запах окутывает с головой.
А потом начинает твориться хаос. Я сижу в коридоре на диване, слыша, как в отдалении громыхает голос Владимира.
Меня не пускали к Илюше. Не помогали ни увещевания, ни обещания подмазать. Держали в коридорах и кормили обещаниями, что ему вот-вот уже должно полегчать.
Но глядя, как забегал медицинский персонал сейчас, понимаю, что я мало обещала и не способна говорить так, как Володя.
Владимир в сопровождении главврача направляется в сторону ожогового отделения. Я встаю, чтобы идти следом.
— Сиди здесь. Я скоро вернусь.
— Постой. Тебе можно? Тебя пустили? Я хочу увидеть сына!
Владимир отцепляет от своего локтя мои пальцы и толкает в сторону коридора. Он нетерпеливо натягивает больничный халат, суетливо предложенный кем-то из работников.
— Сиди. Ты сделала всё, что могла. Дальше я сам. Сиди! — едва не рычит он, видя, что я вновь подскакиваю.
Мне опять приходится ждать. Проходит полчаса или чуть больше, но мне кажется, что прошла целая вечность, прежде чем Владимир вновь появился около меня.
Лицо у него странно отстранённое, такого я не видела ещё ни разу.
— Вставай. Надо собираться.
Владимир разворачивается и идёт на выход. Даже не сомневаясь, что я побегу вслед за ним, как собачонка. Потому что сейчас он — единственное спасение.
— Володя?..
На улице он резко оборачивается.
— Молчи. Сейчас… Молчи. Мне удавить хочется тебя и себя. Нас обоих. За всё, что мы натворили. И за вот это… — он машет в сторону больницы рукой. — И за вот это в особенности…
Такси всё ещё стоит возле здания больницы.
Наверное, Володя просил подождать, не помню.
— Где ты живёшь? Адрес назови!
Тишина в салоне автомобиля гнетущая. Таксист даже выключил разухабистый шансон. Владимир напоминает глыбу льда. Он не двигается и даже не смотрит в мою сторону. Его рука неподвижно лежит на сиденье. Рядом с моим коленом. Я боюсь пошевелиться: кажется, что меня заморозит навечно его ледяной яростью.
Мы поднимаемся на третий этаж.
