Я позвонила тебе почти сразу же!
— Врёшь!
Он выпрямляется, нависая надо мной."
"— Звонила! — говорю я. — Я тебе звонила, Володя. На звонок ответила твоя жена… Она просто послала меня, сказав, что этот номер теперь принадлежит ей. И на работу тебе я тоже звонила. Сказали, что тебя нет в городе. Я просила твой новый номер телефона… Секретарша отказалась мне сообщать его. Я просила, чтобы тебе передали о моём звонке. Я хотела попросить тебя о помощи! Ты не прав, Володя. Это не гордость… У меня нет гордости, когда дело касается ребёнка.
Владимир молчит. Взгляд немного меняется.
— Умойся. У тебя всё лицо в моей крови. И собирайся, Янина! Потом будем выяснять подробности.
Я быстро выполняю всё: умыться, собрать документы и самые необходимые вещи. Оставляю маме записку на столе. Я, конечно, позвоню ей чуть позже. Но пусть останется и записка.
У Владимира всё ещё кровоточит рука.
— Давай я помогу?
— Ладно. Но пошевеливайся.
Я быстро залепляю ранки пластырем. Пальцы всё ещё дрожат, а перед глазами всё то и дело смазывается от слёз.
Владимир нетерпеливо отбирает у меня пластырь, отбрасывая в сторону. Потом внезапно тянет меня к себе, усаживая на колени.
— Значит, звонила? — усмехается, вглядываясь в лицо.
— Да.
Я показываю ему список вызовов, доставая телефон из кармана джинсов.
— Звонила… — я словно оправдываюсь, потому что чувствую себя виноватой. — И ничего.
Владимир смотрит список вызовов и кивает, словно обещая самому себе что-то.
— С этим я тоже разберусь, — обещает Владимир, обхватывая моё лицо ладонями.
— Не реви. Не реви, маленькая. Я помогу тебе. Всё, что угодно, помнишь? Даже луну с неба, только попроси.
Владимир нежно и бережно стирает слёзы. Я цепляюсь пальцами за его руку, трусь щекой.
— Не реви… Соберись, — просит он. — Всё будет хорошо.
Владимир резко приближает своё лицо к моему, целуя закрытые глаза.
— Я сделаю всё, что в моих силах, и вытащу его. Спасу твоего сына.
Владимир ещё несколько минут баюкает меня в своих объятиях.
— А теперь пора…
Глава 62. Владимир
Я хотел, чтобы Янина осталась на квартире, которую я снял сразу же по приезду в другой город. Чтобы не слонялась по коридорам больницы.
Но на этот раз её, маленькую и хрупкую, было невозможно ни переубедить, ни отцепить от себя. Поэтому я махнул рукой. Пусть сидит.
У Ильи было обожжено было около тридцати процентов поверхности тела. Особенно сильно пострадали правая рука, животик и часть спины. Ожог был очень глубокий.
