Сейчас изменения только на показаниях приборов. Немного спала опухоль…
— Ты будешь держать меня вдали от сына?
— Так будет лучше для тебя!
— Кто ты такой, чтобы удерживать родную мать вдали от ребёнка? От любимого ребёнка!
— Никто! Абсолютно никто, — усмехается Владимир. — Хотя нет, подожди. Я же считаюсь дядей Ильи в глазах общественности.
— Ты не вправе удерживать меня на расстоянии! — продолжаю я, не обращая внимания на слова Владимира. — Возможно, ты считаешь меня плохой матерью, потому что я не уберегла сына! Хотела бы я обвариться сама вместо него, чтобы кожа лохмотьями слезла.
Хотела бы, но не могу…. А ты, Володя!..
Я перевожу дыхание.
— Я давала тебе шанс. Я написала тебе о рождении Ильи. Я понимала, что неправильно держать тебя в неведении о судьбе сына. Ты его отец. Но ты не захотел знать о нём ничего! Ты сказал, что тебе не нужны подачки в виде крох информации.
По лицу Владимира пробежала тень.
— Ты ничего не захотел знать, но зато предложил мне подработать шлюхой по телефону! — я перевела дыхание, выплеснув последние капли обиды на Володю.
Он на мгновение прикрыл глаза, усмехнулся.
— У нас с тобой вечное соревнование. Кто ужалит больнее, да?
Я потёрла замёрзшие пальцы друг о друга. Никак не привыкну к сибирским морозам, к тому же забыла в городе свои перчатки.
— Дай сюда! — цыкнул Володя, накрывая мои руки горячими ладонями. — Где перчатки?
— Забыла, — вздохнула я.
— Пойдём, купим тебе перчатки или варежки. Спрячь пока руки в карманы, дурёха.
Володя буднично придерживал меня под локоть, ведя через дорогу. Его кидало из крайности в крайность от заботы обо всём до обжигающей ненависти.
Володя купил мне перчатки с мягким мехом внутри.
— Обо мне печёшься, а сам приехал в демисезонном пальто, — упрекнула я его.
— Не успел взять с собой ничего. Не думал, что придётся задержаться надолго, — нахмурился Володя.
— Да? — рассмеялась я абсурдности нашей ситуации. — А как ты хотел?
Володя не ответил, но повёл меня в сторону супермаркета, чтобы купить продукты.
— Тебе нравится здесь жить? Обстановка, климат… — буднично спросил он, пока толкал впереди себя тележку в супермаркете.
— Почему спрашиваешь?
— Кажется, что здесь полгода зима. Мёрзнешь по полгода…
— Больше, чем полгода, — честно призналась я. — Хотела перебраться в центральную часть России, где теплее. Но не решалась. Срываться в никуда с ребёнком — не самая лучшая затея.
