Потом Янину опять перемкнёт, она упрётся в свою самостоятельность, на этот раз уже доказанную жизнью, и оставит меня.
Не хочу опять тишины и пустоты.
— Ты бы осталась?
— Что? — глаза Янины округлились.
— Жить в одном городе. В том, откуда сбежала, — усмехаюсь я. — Тебе придётся задержаться в нём, как минимум, на один год. Или ты потом снова вернёшься в глухую Сибирь?
— Давай по фактам… Ты предлагаешь мне родить ребёнка, отдать его. Потом жить в том же городе, зная, что в твоей семье воспитывается мой сын или моя дочь?
— Будешь считаться тётей, — усмехнулся я.
— Ха. А если родится моя вторая копия? И что тогда? — усмехнулась мне в ответ Янина, глядя мне в глаза.
Она быстро оправилась после шока от моего приезда, молодец. Зубки показывает.
Поневоле я зауважал её ещё больше. И просто захотел. В пах прострельнуло возбуждение.
— Жаль, что у тебя нет сестры-близняшки. Тогда можно было бы провернуть тот же фокус, что и ты, да? — я нарочно кольнул в больное место, чтобы посмотреть на её реакцию.
Янина моргнула, отвела взгляд и поспешно отошла к лотку с фруктами, перебирая одинаковые яблоки.
— Для меня это было жизненно важно, Владимир. Для тебя — это просто шанс поквитаться за старые обиды. Ты получишь желаемое. Но я не останусь. Нет. Ни за что. У моего второго ребёнка будет полная семья. Надеюсь, что отец будет любить ребёнка, а не видеть в нём средство мести. Надеюсь, что твоя жена будет ласкова с малышом…
Янина слегка свела брови и поджала губы, говоря о моей жене.
Алина ей не понравилась.
Алина… Надо проучить суку, чтобы не совала нос не в свои дела.
— Сомневаешься, что я буду любить ребёнка?
Я сжал руку Янины за запястье.
— Сомневаешься?
— Я не верю, что ты чудовище, Володя. Но не понимаю, почему иногда ты очень сильно хочешь им стать.
Янина осторожно высвободила руку и растёрла запястье. Я глупо перевёл взгляд на красноватые следы от своих пальцев на её запястье.
— Так сильно сжал? Извини.
— Не знаю.
Не знаю, что для тебя сильно, а что — нет…
Янина ловко увернулась от меня, лавируя в овощном ряду. Вроде держится близко, но на расстоянии, чтобы я не смог дотянуться до неё рукой.
— Ян?
— Что?
— Ты меня боишься, что ли? — открыто спросил.
— Я не знаю, какие мысли бродят в твоей голове, и что ещё ты потребуешь от меня. Поэтому — да, боюсь. Ты изменился…
Неприятно слышать. Но зато честно. Она научилась говорить прямо и не юлить? Дорогого стоит.
