Счастье малое, домашнее

Но Маруся совершенно справедливо рассудила, что вряд ли сможет им как следует размахнуться.

И тут из коридора донеслось абсолютно потустороннее «у-у-у-у». Звук был хриплым, кошмарным и настолько нереальным, что Маша едва не потеряла сознание. Пока она тряслась, стараясь не заорать, «у-у-у-у» перешло в хрипение, смешанное с рычанием.

А потом снова наступила тишина. Давящая, гнетущая, опасная. Марусе очень хотелось заорать и потерять сознание, чтобы либо очнуться уже утром, когда всё закончится, либо просто не видеть, как её сожрут.

Тут Маша словно очнулась. Мозг, парализованный ужасом, начал выдавать совсем уж бредовые варианты. Кто её сожрёт? В зарытом доме! В двадцать первом веке! Вот она сейчас выйдет в коридор и разберётся, что там за…

– У-У-У, – снова донеслось из-за дверей, и Маруся, подавившись воплем, снова взлетела на кровать, беззвучно причитая.

– Х-х-х-х-х, – захрипело нечто.

Этот звук ей не мерещился, никаких сомнений быть не могло. В доме находился кто-то ещё, и точно не Фень.

Схватив мобильник, Маша, трясясь и подвывая, набрала номер Николая.

– Мария? – Голос у него был встревоженный, но сонный. Немудрено, глубокая ночь на дворе.

– Пожалуйста, пожалуйста, приезжайте. Тут кто-то есть! Оно ко мне лезет! Пожалуйста, – сбивчиво зашептала Маша, захлёбываясь слезами.

Из-за дверей снова донёсся могильный хохот – медленно, со вкусом, растягивавший своё чудовищное «хе-хе-хе».

– Маша, что у вас там? – взревел Николай. – Я ничего не слышу! Говорите нормально!

– Спасите меня, – тихо заплакала Маруся.

От страха у неё подогнулись ноги, закружилась голова и сжался желудок. Её затошнило. В груди раздувался огромный, вибрирующий шар подступающей истерики. Кажется, она всё же на короткое мгновение потеряла сознание. Или просто перестала соображать.

Слёзы то лились, то вдруг высыхали, Машу трясло, очень хотелось разрыдаться и сбросить сумасшедшее напряжение, но бедная лисья нянька страшно боялась себя выдать и привлечь внимание того, что издевалось над ней за дверью.

Если подумать, наверняка у всего происходящего есть разумное и логичное объяснение. И если бы это объяснение сейчас осенило совершенно обезумевшую от переживаний девушку, то ей, может быть, стало бы легче. Но ничего её не осенило, ужас гонял по крови адреналин, мозг парализованным студнем колыхался в голове, не выдавая никаких рациональных идей, организм затопила безграничная паника. Почему-то вспомнился гоголевский Вий, мёртвая панночка и шабаш нечистой силы.