Счастье малое, домашнее

С ней он хотя бы не чувствовал себя так позорно. Но если бы у него на самом деле были деньги, он бы и её никуда не взял. Только сёрф и никаких баб! – Слушай, а твой громила точно не приедет? Зря мы дома-то. Надо было где-нибудь на нейтральной территории.

– Где? Не хватало ещё на мотели тратиться. Не трясись, не приедет. На работе он. Пашет, как колхозный мерин, вообще про меня не думает. Я уж не помню, когда мы последний раз куда-нибудь ходили, – горестно вздохнула Алиса. – Странные эти богатеи. Деньги есть – им ещё больше надо.

А жить когда? Они с работой света белого не видят, всё гребут, гребут, не останавливаясь. А потом – р-р-раз, а жизнь-то прошла. И что у них было, кроме пахоты? Ничего. Радоваться не умеют, наслаждаться деньгами не умеют.

– Это да, – согласился Вадик. – Не дано им. Люди без фантазии. Вот если б я…

Договорить он не успел.

Вдалеке явственно хлопнула входная дверь.

– Кто это? – просипел мигом позеленевший Вадик.

– Быстро на балкон! – одними губами скомандовала Алиса, моментально начав выталкивать приятеля в указанном направлении.

– А вещи? – зашипел Вадик.

Но Алиса молча выпихнула его, закрыла дверь и задёрнула штору, одним прыжком долетев до кровати за мгновение до того, как Николай заглянул в спальню.

– Ты чего лежишь? – удивился он.

Трясясь от ужаса и судорожно, но безуспешно пытаясь придумать выход, Алиса промямлила:

– Голова что-то побаливает.

Она из-под полуопущенных век наблюдала за Колей, истерически прикидывая: убьёт или просто выгонит? Или ещё можно как-то выпутаться?

– Ты чего так рано, любимый? Только штору не трогай, у меня от света аж тошнота начинается…

– Тошнота? – моргнул Николай.

Две девицы с тошнотой в один день – это перебор. – Ты не падала? Головой не ударялась?

– Нет, – напряжённо выдавила Алиса, пытаясь сообразить, это уже намёк, или он ещё не увидел Вадиковы вещи. Где приятель скинул брюки, Алиса никак не могла вспомнить. В гостиной, что ли? Может быть, ещё можно выкрутиться?

– Ты не залетела? – подозрительно уставился на неё Николай.

– Нет, ты что? – Алиса аж забыла, что нужно говорить голосом умирающего лебедя, и едва не подпрыгнула на кровати.

– Заболела, что ли? – Мужчина положил руку на её запястье и констатировал: – Трясёт тебя. Температура, может быть?

Не хватало ему ещё больной дома. Ухаживать ни за кем Николай не любил и не умел. Если только за мамой. А девицы нужны не для того, чтобы вокруг них с градусниками и горчичниками бегать.