Счастье малое, домашнее

Накачанный, но сухой, поджарый, как бегун на длинные дистанции. Совсем молоденький, шейка тонкая ещё, волосики в чёлке уложены красиво, на груди ни шерстинки. Надо же. И как его, Николая Гордиенко, угораздило попасть в столь анекдотичную ситуацию?

Гадость какая, к соседке он приходил… Никакой соседки с мужем над Колиной квартирой не имелось. Выше этажом жила тихая пара голубых. Николай всегда считал себя толерантным, даже здоровался с «эгегеями» в лифте, но руку жать брезговал.

– Коля, дай ему что-нибудь и выгони, – выкрикнула Алиса, у которой в самом деле от переживаний начала болеть и кружиться голова. – Не хватало ещё, чтобы у нас по дому чужие мужики шастали.

– Действительно, – рассеянно кивнул Коля. – Ты давай-ка тоже собирайся. Заодно в аптеку зайдёте, таблеток тебе купите.

– Коля, – пискнула Алиса, всё ещё на что-то надеясь. – Ты что такое говоришь?

– Слышь, братан, ты тоже портки свои веселее ищи, а то у меня уже руки чешутся.

– Да как ты мог подумать. – Алиса попыталась пустить слезу, но взгляд Николая стремительно тяжелел, и она метнулась вон из комнаты. Судя по звукам, послышавшимся из гостиной, Алиса пыталась собрать какие-то вещи.

– А может, зря я их отпускаю? – вдруг обронил Николай, прислушавшись к внутренним ощущениям.

Алиса тут же бросила собирать вещи и, шипя на своего красавчика, унеслась в коридор.

Мерзко. Тошнотворно. Какая гадость. От одного из друзей Николай как-то услышал очень интересную характеристику ощущений обманутого мужа: словно тебя со всей дури звезданули по затылку и обокрали подчистую, унесли всё, и у тебя нет шансов вернуть своё и отомстить – такая чернота накатывает.

Наверное, он вообще не испытывал к Алисе никаких чувств, кроме привычки, потому что ощущения потери не было, но эта самая чернота накатывала.

Душу бередило лишь оскорблённое и попранное чувство собственного достоинства. Николай даже сам себе не мог признаться, что исчезновение из его жизни Алисы принесло не только злость, но и облегчение. Неужели мама права, и он по жизни этакий бирюк-одиночка, не созданный для семьи.