Счастье малое, домашнее

– Итить-колотить, – всхлипнул Колясик, пока Диана ковыляла на высоченных танкетках по мощёной дорожке. – Мам, к нам чешет будущая мать твоих внуков.

– Остроумец, – прошипела Ольга Викторовна. – Держи себя в руках и не вздумай поссорить меня с соседями! Мне с ними жить тут.

– Как же держать себя в руках, когда такая красота. Руки так сами и тянутся, – съехидничал сынуля.

– Не смей ей хамить. – Родительница пихнула отпрыска в бок и растянула рот в любезной улыбке.

– Мы с Шарлем идём знакомиться с нашим очаровательным соседом, – просюсюкала Диана, зыркнув на Колю.

– Со мной? – тут же съязвил тот. – Ах, ну что вы, не такой уж я очаровательный!

– Нет, мы к лисёнку. – Диана опустила своего крысарика на землю. – Но вы тоже очаровательный, спорить не буду.

– И не спорьте, – согласился Колясик. – Со мной спорить – себе дороже. Я обидчивый, а в обиде – буйный.

Подобострастно хихикнув, барышня проковыляла в дом, не дожидаясь приглашения.

– Проходи, Дианочка, – запоздало промямлила Ольга Викторовна.

Вот ведь девки – как блохи. Одна отвалилась, другая уже рядом пляшет.

Колясик с кривой ухмылкой наблюдал за соседкой. Та, кокетливо покосившись через плечо и поняв, что Николай разглядывает её тыл, пошла от бедра, виляя крошечным задом.

«Прям аж с кулачок», – умилился Колясик, ожидая, когда эти полтора метра сухостоя занесёт на очередной крайней точке амплитуды, и красавишна ляпнется на пол. Ну, или на четвереньки.

Наглых и навязчивых Николай не любил. Толстых и тощих тоже.

Он вообще был разборчив, придирчив и к дамам в принципе относился без восторга. Да, нужны по жизни, но проблем от них – как пыли от старого ковра. Имея довольно брутальную и яркую внешность, вниманием прекрасного пола, как уже стало понятно, Николай был избалован выше крыши, поэтому имел возможность выбирать. А, как известно, кто имеет возможность выбирать, тот пресыщенный гурман.

Фень наворачивал щенячий корм из своей миски, трясясь крошечным тельцем так, словно его не кормили неделю.

Аккуратно есть он не умел – всё летело в разные стороны, словно консервы кто-то подбрасывал на лопасти вентилятора.

Крысарик Шарль, хоть и был породистым, пражским и вообще – победителем всяческих выставок, учуяв запах мяса, ринулся к чужой тарелке, едва не влепившись мордой в стену. Его занесло при торможении, и собачонок едва не пролетел мимо одуряюще пахшего деликатеса.

До сих пор Фень наблюдал живность исключительно из рук хозяев.