И один из охранников успел выхватить из руки «воспитательницы» загадочный напиток, непонятно кем прописанный.
Вскоре мы уже были внутри покоев. Моя девочка лежала на своей кроватке и был такая бледная, почти прозрачная.
Няня, увидев меня радостно охнула:
— Ой, мадемуазель Мари, какое счастье, что вы вернулись, я уже боялась, что не уберегу Эмму.
И она озвучила те же самые опасения, что и я. Только у неё они были подкреплены ещё и тем, что её намеренно отсылали, когда надо было давать лекарство, якобы «назначенное доктором».
Пока доктор вводил лекарство Эмме, используя похожий крабик, только более толстенький. Я повернулась к капитану и сказала:
— Если вы ничего не предпримете, я убью её
Капитан улыбнулся своей бесподобной улыбкой и. если бы я любила молодых и весёлых, то я бы точно не устояла:
— Кого вы собираетесь убить, кровожадная мадемуазель Мари?
Но я не шутила. О чём серьёзно и сказала капитану.
— Если графиня Лузиньян, или кто-то из её окружения, только приблизится к моей дочери, сожгу и без труда запалила увесистый такой шарик на ладони.
Капитан ошарашенно смотрел, и челюсть у него медленно «отваливалась».
— Ничего себе, белый огонь, я таком только читал. Но откуда у вас, вы же не аристократка… — капитан осёкся, через пару мгновений спросил, — как вас зовут?
— Мария де Санж, графиня, — ответила я, поняв, что хватит отказываться от того, что мне принадлежит, и добавила:
— Теперь вы знаете, что я не шучу, — после чего холодно улыбнулась и попросила капитана помочь мне связаться с герцогом де Мариньи.
Я решила, как я верну свою дочь. Я обращусь к королю.
* * *Мне пришлось открыть свою личность и предъявить новые документы, иначе Захари не смог бы изолировать графиню. А так мы даже провели обыск у неё в покоях и обнаружили очень интересный артефакт.
После проверки, проведённой магами, оказалось, что артефакт бы направлен на подавление воли. То есть для мага он был не страшен, но, если у человека отсутствовала магия, то артефакт воздействовал таким образом, что желания владельца артефакта становились приоритетными.
Именно поэтому ни граф, ни Моррис не могли отказать графине де Лузиньян. У Захари пусть и немного, но магия была, именно поэтому графиня так и не смогла его заставить что-то сделать из того, что он сам не хотел.
Мне стало жаль несчастного графа, даже злость на него немного стала меньше. Но я не стала жалеть, что написала герцогу де Мариньи просьбу о помощи.
Граф вернулся через несколько дней дня.
