— И вы, кто там к стеночке жмется, тоже выходите, — вдруг произнес ректор, и я не сразу поняла, что обращаются ко мне.
— Иди, жаштукали наш! Шаври что-нибудь! — прошелестела Верея и больно толкнула меня в бок так, что я фактически вылетела из своего укрытия под ноги лорду Дину. Вот же зараза рыжая! А я еще ее о помощи просила!
— Ну, выходите же, выходите, адептка, — в голосе Закари слышались нотки усталости и зарождающегося раздражения.
И что мне прикажете делать? Отступать поздно! Если уж попался в капкан на виду у охотника, отгрызать лапу бесполезно, лучше встретить смерть, глядя ей в глаза.
И я, выпрямившись и расправив плечи, тихо поздоровалась:
— Добрый вечер, магистр.
Отчего-то, услышав мой голос, Закари вздрогнул и чересчур внимательно на меня посмотрел.
— Вы? — удивленно спросил он.
— Я, — ответила, собственно, я, ибо врать и отпираться было бессмысленно.
— Признаться, не ожидал вас здесь увидеть, леди Бьорн.
— Мэтресса. — Мне пришлось поправить ректора.
— Простите, Лисси.
Он тяжело вздохнул, словно собираясь с мыслями и раздумывая, как поступить с адепткой, нарушившей правила академии. Я же боролась с малодушным желанием зажмуриться, предчувствуя, что сейчас что-то начнется.
— Накажете? — не выдержав затянувшейся паузы, решилась спросить я.
Закари посмотрел на меня так, что вмиг стало тепло, даже горячо и волнительно. Строгость ушла из карих глаз, как и раздражение, и они вновь стали бархатными.
Пожалуй, на меня еще никто и никогда не смотрел с таким интересом. Мужским пристальным интересом.
Лорд магистр улыбнулся, неспешно подошел ко мне и зачем-то взял мою руку в свои большие, неожиданно шершавые от мозолей руки. У отца были такие же от длительных занятий с оружием. Думаю, и Закари Дин не пренебрегал тренировками. Магия магией, но порой сила, ловкость и выносливость решали исход любой схватки.
Это я усвоила с детства."
"— Все будет зависеть от того, Лисси… — едва слышно сказал ректор. — Что вы скажете в свое оправдание.
Сказать? Боги пресветлые! От его близости путались мысли, в горле пересохло, язык отказывался слушаться, а от интимных интонаций бархатного голоса на коже выступили мурашки. Даже дыхание сбилось так, словно я долго-долго убегала от кого-то.
— Оправдание, лорд? — выдохнула я, повторяя за ним.
