Это ощущалось каждой частичкой кожи. Она словно горела и плавилась. Постойте… Ласкать? Боги пресветлые! Неужели я столь слепа? Неужели простая мэтресса смогла не просто вызвать интерес, но и понравиться как женщина убежденному холостяку Закари Дину?
Вот сейчас стало по-настоящему тревожно, неуютно и неудобно. А все дело в том, что мне он тоже… тоже очень нравился! Настолько, что сейчас наедине с ним я почти забыла о приличиях и своем собственном, совсем несвободном положении.
— Возможно, что и не накажу, — медленно, почти лениво ответил он.
Я вскинула на него настороженный взгляд.
— Так как же вы намерены поступить, магистр?
— Тут опять же все зависит от вас… Лисси.
— Наказание? От меня? — Чем больше говорил Закари, тем меньше я его понимала. — Вряд ли кто-то сам захочет, чтобы его наказали.
Ректор загадочно улыбнулся, отчего я вновь почувствовала растерянность. Определенно, Лисси, ты запуталась! Более того, уверена, что многие фразы нашего разговора имели двойное дно, которого мне было не видно.
Возможно, по незнанию или в силу малого жизненного опыта. Но наивность при наличии ума — это порок, который лечится временем и обстоятельствами.
— Вы неверно меня поняли, мэтресса Бьорн. Все зависит от того, согласны ли вы будете выполнить два моих условия, — продолжил форменно издеваться ректор.
— Условия?
— Да, Лисси. И в случае их выполнения, никакого наказания не последует, — почти шепотом произнес Закари и… и поднес мою дрожащую, многострадальную ладонь к своим губам.
Не поцеловал… Нет! Этот искуситель невинных пошел еще дальше, он опалил ее своим горячим дыханием.
Хватит… Хватит! Я, прилагая неимоверные усилия, все же вернула руку себе и, признаться, разозлилась.
— Это шантаж? — гневно выпалила, глядя прямо в темнеющие почти черные глаза.
— Хорошо… — лукаво улыбнулся ректор. Мужчина играл со мной, как кот играет с пойманной, зажатой между лапами, мышью. И это мне не нравилось, душило, мешало дышать.
— Что же тут хорошего, магистр?"
"— Вам весьма не идут робость и смирение, Лисси Бьорн, а в гневе вы раскрываетесь, словно нежная роза под теплым летним дождем. — И этот невозможный мужчина протянул руку и заправил за ухо выбившуюся из прически прядь, в очередной раз за вечер обескуражив меня. — Знаете, в такие моменты в расплавленном серебре ваших глаз бушует шторм, и полыхают молнии. Никогда ничего подобного не видел.
