— Извините! — Дотти потупила взгляд.
— А напомните мне, во сколько отравляется обоз на Тесшир?
— В полдень, миледи. А… — вопрос вертелся у «крыски» на языке, но она вовремя его прикусила.
— Хорошо. Тогда подготовьте для Милли корзинку с едой и передайте конюхам, пусть к этому часу оседлают лошадь, на которой мы прибыли. Ее тоже необходимо вернуть в конюшни Торнборна.
— Оседлают, миледи? — брови экономки удивленно приподнялись.
— Разумеется. Вы скверно слышите? — не собиралась отчитываться перед прислугой Рорк-холла.
Более того, говорила, а сама молила богов, чтобы Милисента как можно дольше ничего не понимала и не принялась задавать лишние и совершенно неудобные сейчас вопросы.
— Это все, миледи? — надо признать, с холодным достоинством спросила Дотти. Явно решила, что все карты новая хозяйка раскрыла, зубы показала и больше удивлять не станет. Э, нет. Есть еще сюрпризы. Есть. А скоро их станет еще больше.
Я прикинула, сколько останется свободного времени от встречи с секретарем, до, собственно, моего побега из Рорк-холла, и все же решила хоть с чем-то здесь разобраться.
— Нет, пусть после завтрака зайдет и управляющий. — А вот сейчас Дотти не просто побледнела, она побелела и часто-часто задышала, словно от приступа «грудной жабы». Вот, значит, кто здесь главный вор. — Скажите ему, чтоб захватил амбарные книги и расходные ведомости за последний год.
Конечно, все я просмотреть не успею, но смогу из столицы отписать Джеймсу — толковому помощнику Торнборнского управляющего, которому хотела поручить разобраться здесь с делами.
— Э… Это все, миледи? — Дотти выглядела ужасно, краше в гроб кладут. Но и мне следовало быть осторожнее.
— Пожалуй, все. Поторопите багаж и ужин.
— Непременно.
Экономка неожиданно низко поклонилась и пулей вылетела из комнаты.
— Миледи, — всхлипнула Милли, едва за «крыской» закрылись двери. — Вы меня отсылаете, да? Это из-за того, что я испугалась в лесу? Простите меня! Я с детства боюсь мертвяков! Но я постараюсь… Я клянусь… Не отсылайте меня!
Еще немного и она бы бухнулась на колени, а ведь и так еле-еле держалась на ногах.
Я одна ее потом ни за что не подниму.
— Прекратить истерику! — приказала я.
Кажется, именно так с ней разговаривал капитан Грейэм, и его Милли понимала гораздо лучше, чем меня, а главное — слушалась беспрекословно. Действительно, служанка немного успокоилась и робко взглянула на меня. Ее, покрытое дорожной грязью лицо, напомнило о моем собственном.
