Все валики и подушечки, которые на меня прикрепили еще в Торнборне, благополучно отвалились. И их жалкие остатки унесли лакеи вместе с мокрой одеждой. А уж с юбкой, чулками и просторной блузой я как-нибудь справлюсь.
— Ужин должны принести, — ответила я служанке. — Хотя… Принеси мне ночную сорочку.
Мне казалось, что после поистине магического слова «ужин» Милли уже не слушала меня, но снова оказалась неправа. Когда я распаренная, благоухающая любимым жасминовым мылом вышла из ванны, рубашка аккуратно лежала на резном пуфе, а рядом примостились домашние туфельки.
И даже о расческе служанка не забыла. Вот она — сила интонаций старого вояки. Пожалуй, над этим стоит задуматься, а в последствии перенять и использовать этот прием.
Пока я приводила в порядок спутанные волосы, разбирая их на прядки и по каждой проводя несколько раз расческой, заглянула Милли и принесла халат. Теплый, стеганный. Именно в таком я сейчас нуждалась.
— Помочь? — улыбнулась она.
— Справлюсь. Лучше займись собой. Не хватало тебе заболеть, — и кивком указала на ванну.
Милисента возликовала.
— Я мигом! — взвизгнула она и куда-то умчалась.
Через четверть часа мы вполне довольные уселись перед накрытым столом в хозяйской гостиной Рорк-холла. Вот только сегодня чувствовали себя, как в том дровяном сарае, где когда-то лопали украденный с кухни пирог.
— Ох, давайте, миледи, посмотрим, что нам сегодня боги послали, — улыбнулась Милли и принялась поднимать крышки с принесенных блюд.
Повар замка расстарался, а экономку я так напугала, что она в точности исполнила все мои пожелания.
На листьях салата лежала запеченная речная форель, обложенная мелкими луковичками, замаринованными в меду и сладком вине. Тонкими пластами нарезали желтый острый сыр и отварную телятину, натертую чабрецом и укропом. Еще теплый хлеб завернули в салфетку, дабы он не растерял своего аромата. Ко всему изобилию добавили чайник свежезаваренного чая, ягоды, залитые взбитыми сливками, спелые груши и тонкие вафли, свернутые в трубочку и начиненные орехами в кленовом сиропе.
Не забыла Дотти и о бутылочке десертного вина.
— За новую жизнь! — тихо произнесла я, подняв наполненный бокал.
— За вашу счастливую новую жизнь, миледи, — тихо отозвалась Милисента.
Вино оказалось густым, тягучим и очень сладким. Мы выпили буквально по паре глотков, и приятное тепло разлилось внутри, излечивая истерзанное за день тело, успокаивая расшатанные нервы. Угощение оказалось выше всяких похвал.
