И снова никаких возражений, только чуточку стыдно стало, потому что сразу про армию из глаэйского стекла вспомнила. Жалко статуэтки, ой как жалко…
– Да бес с ней, с армией, – сказал вдруг Дантос.
Он сказал, а маленький дракон запнулся.
Что-о-о?
– Бес с ней, – повторил блондин. – Не расстраивайся. В конце концов, это всего лишь стекло.
Я уже не спотыкалась, а просто стояла и в оба своих потрясающе красивых янтарных глаза на Дантоса глядела. Вернее, на его спину, потому что герцог с прежней уверенностью топал по ступенькам и останавливаться точно не собирался.
А потом меня накрыло осознание: Дантос себя не слышал. Так бывает – задашь человеку, погружённому в свои мысли, вопрос, а он ответит и даже не вспомнит, не поймёт, что что-то говорил.
– Астра? – Блондин лишь теперь заметил отсутствие маленького дракона. Остановился, обернулся, нахмурился. – Астра, ты чего встала? Что-то случилось?
Мм-м… предлагаю считать, что нет.
В подтверждение этой мысли я уверенно тряхнула головой и бодро последовала за блондинчиком.
Нам же ещё две части узора перерисовывать, а это куда важней, чем всякие… совершенно случайные фразы.
И снова лежу на столе – маленькая, тихая, неподвижная. А светлость, вооружённая магическим увеличительным стеклом, нависает сверху. Разглядывает узор, отодвигается, чтобы запечатлеть очередную линию и вновь вернуться к ошейнику.
Всё происходит до ужаса медленно, но это понятно – рисунок сложный, а ошибаться крайне нежелательно. От качества схемы зависит скорость расшифровки, вот только…
Наверное, дело в рагу, или в ссоре с Люсси, или… может быть, слишком тесное общение с людьми повлияло? Ведь люди в большинстве своём пессимисты, а пессимизм – штука заразная.
А может, во всём виноваты сны, напоминающие о прошлом. Или…
Нет, не знаю. Не знаю, что именно послужило причиной, но я вдруг опять поймала себя на мысли – бесполезно. Всё бесполезно. Вернон не сможет этот узор расшифровать, не по зубам столичному магу заклятие, наложенное тем, другим…
Я не особо разбираюсь в магии, но одно знаю наверняка – Он невероятно сильным был и очень-очень умным.
Он знал такое, о чём другие и не догадываются. И это неудивительно – столько лет в поисках, столько усилий, столько труда. А ещё мне точно известно – в моём случае Он не поскупился. Он был слишком зол, чтобы навесить на ошейник нечто простое. Он… Он мстил с размахом.
Когда я только очнулась, сознание застилала боль. Эта боль сводила с ума, не давала мыслить.
