Сташек напрягал мышцы шеи и расслаблял воротничок. Другая рука массировала грудь.
– Ты угадала. Всю жизнь она мне гадила, а это ее последнее выступление. Она все делает, чтобы мне осточертеть. И делает она это для того, чтобы мучить меня, когда умрет, – сопел он. – Я прямо вижу это, Дорис. Она умрет, чтоб мне жизнь изгадить.
Он сел на скамейку. Люди выходили из «Бедронки» с переполненными желтыми пакетами. Сташек ощупывал свое тело мышцу за мышцей, но так, чтобы Дорис этого не заметила. Вроде бы все было в порядке.
И все же ему казалось, что вытесанные огромными трудами мышцы корчатся, как полиэтиленовая пленка над пламенем, что вскоре исчезнут, и он вместе с ними.
9"
"Сташек не любил своей наготы и положил на пах подушку. Дорис растянулась поперек кровати. Ее грудь не была такой безупречной, как он когда-то считал. У Дорис были круглые уши, словно розовые монеты, пробитые следами от сережек. Меж бедер у нее бежала идеально розовая полоска, как у кукол для взрослых.
Он обнял девушку и сказал, что теперь, когда Магдаленка двинулась, все станет лучше.
Она не ответила, так что он продолжил рассказывать о том, чего ждет.
Дорис снимала студию на Маршалковской. Стенка, помнящая Герека[16], соседствовала со скамьей из «Икеи». На стене висел плоский телевизор. Другой, с кинескопом, пылился в углу у компьютера. На экране лэптопа замер фильм. Сташек сказал, что пора бы уже купить ей квартиру. Не годится Дорис, любовнице, секретарше и подруге, жить в съемном жилье.
– Ну, надо же, наконец-то ты это выдавил из себя.
Мне тебе на шею броситься? – Она потянулась за другой подушкой.
– Я бы тогда начал оставаться на ночь. Обещаю.
Везде были фотографии из поездок – Дорис на Акрополе, в Мадриде, на фьордах. Улыбающаяся, без Сташека.
– Откуда мне знать, что ты вообще один? Может, у тебя есть жена. И дети. И пять таких девушек, как я. Я у тебя была-то от силы пару раз. И ты никогда здесь не ночевал. Сташек, сколько мы уже вместе? Нет, обожди. Мы вообще-то – вместе?
Он не ответил.
Квартира стала терять цвета. Он скривился.
– Иди, Сташек. Ты такой уставший. Я останусь здесь. Или пойду в город. Тебе это вообще интересно? А через год, когда мы закончим Магдаленку и ты подаришь мне квартиру, я брошусь тебе на шею и буду благодарить, благодарить, потому что на твою зарплату трудно выжить в этом городе.
Он попытался ее обнять, но она выскользнула из его рук.
10Он вышел из машины за сто метров до стройплощадки.
