Дорис, ну какое это имеет значение?
– Может быть, такое, что ты не так уж много и потерял?
– Ну ладно. Я всю жизнь был директором. Больше ничего не умею, – сменил он тон. – Но я и мужик. Мне нужна цель. Ясный критерий действий. Я могу проиграть. Но должен знать почему.
– Тебе нужна не цель, а легкая ситуация. А жизнь не такая, и не все зависит от тебя. Ни судья, ни Пирошек, ни этот самый Кратош. Они могут чего-то там от тебя хотеть, но это ничего о тебе не говорит. Ты такой, какой ты есть. Чего на меня смотришь так? Говоришь, что ты мужик.
Мужики поднимаются после поражений. Сможешь?
Он не мог понять – Дорис смеется над ним или просто улыбается? Темнота пришла неожиданно.
– Не знаю.
– Я знаю. Ты сможешь. Большинство бы сдалось. Иногда ты меня злишь. Иногда пугаешь. Мне не нравится твой взгляд. Но все будет хорошо, у людей и побольше драмы случаются. Я с тобой, но не смотри так на меня.
– Я очень плохо тебя вижу, – ответил Сташек.
24Лицо у внешнего управляющего было дружелюбным, но руки он ставил широко, словно привык подгребать под себя.
Они остановились на ступеньках у здания суда. Мужчина тут же закурил. Адвокат Пирошек предложил где-нибудь присесть и поговорить.
– Это не обязательно. Но вы люди приличные, а я люблю называть вещи своими именами. Правда на вашей стороне. Так что прямо говорю: делайте, что хотите.
Сташек стоял сбоку. Боролся с судорогами, сосредотачивался, пытался удержать Черняковскую единым целым. За управляющим тянулась черная полоса до самых дверей суда.
Напоминала след реактивного самолета.
– Как можно построить что-то в городе, где даже нет такси? Вот вам ваш Евросоюз. – Управляющий глубоко вдохнул. – Только один момент: я ничего не подписываю.
Пирошек окаменел. Мужчина пытался остановить деятельность фирмы.
– Вы ведь должны утверждать все, что мы делаем. Каждую закупку, договор. Разве вы не знаете?
– За подтверждением сделок обращайтесь в суд. Да, я знаю, будет немного дольше. Но я вас, господа, понял, ну так и вы меня поймите.
Я подпишу, вы снова где-то поскользнетесь, а меня ждут два года тягомотины в судах. Почему я должен брать этот крест на плечи? Зачем? Вы хотите жить спокойно, и я тоже. Я честный. Не мешаю. Не помогаю. Удачи. – Отошел, не подав руки, к остановившейся машине. Крикнул на прощание, открывая дверь: – Все нормально будет! Вы молодые.
И уехал, оставив Сташека и Пирошека в черной полосе. «Мерседес», в котором он исчез, выглядел, как объятый пламенем.
