В такие моменты я его избегаю. Мне было шестнадцать лет, когда он пришел в мою комнату, пьяный в зюзю. Обнял меня и начал целовать. Я не знала, что делать, и не сопротивлялась. Он снял с меня блузку. Я легла и, кажется, подняла руки к груди, чтобы заслониться. Он посмотрел на меня, словно чуть протрезвев, заплакал и все повторял: «Моя доченька, моя доченька», а я прикрылась. Больше он никогда ничего подобного не делал и в конце концов заставил меня об этом забыть, хотя иногда я все же и вспоминаю. Я провожу с ним время.
Летаю по разным городам.
33В последнее воскресенье перед своим выездом Ника приготовила для Лидии вареную рыбу со щепоткой приправ, огурчики с паприкой и к этому стакан воды без газа. Сказала, что ей надо больше пить. Ели всей семьей.
– Я не вынесу этой атмосферы, – сказала наконец Ника. – Кароль, ты же знаешь: я не хочу долго жить одна.
– Не одна, а с Ясем, – напомнила Лидия.
Кароль гонял еду по тарелке.
– Чаще всего такая разлука оказывается спасительной, – сказал он.
– Люди начинают скучать друг по другу. – Он взглянул на тетку: – Тебе надо лучше жевать. А потом растирать пищу по небу.
– Сколько раз мне надо повторять, что я справлюсь и сама? Твое место рядом с семьей. У меня есть центры помощи, психотерапевты. Потрепалась бы я с таким негодником. Клубы есть для таких, как я. Там в теннис играют и ходят в бассейн.
В разговор включился Ясек.
– Пусть бабуля пьет. У бабули новая попа.
– Ага. – Лидия поглощала рыбу. – Купила ее себе по почте, старая мне надоела.
Как вырастешь, и у тебя такая будет. Только никому не говори, а то все захотят. – Прижала к себе Яся, попробовала соединить ладони Кароля и Ники. – Не делайте мне этого. Не делайте этого ему.
Плакала и целовала их сухие пальцы. Потом Кароль отвел ее в комнату.
34Кароль навещал их после обеда и с тревогой ждал выходных. Иногда Ника взрывалась отголосками давней страсти. Чаще сообщала, что ей надо куда-то съездить, и просила, чтобы он занялся сыном.
Дорога на Кохановского была как в тумане. Он не обращал внимания ни на что вокруг. Приезжал с карманами, полными рекламы."
"В тот день он стучался долго. Рядом, за дверью советника Фарона, звучали песни Varius Manx и Каси Ковальской. Старые дела. Кароль кричал Янеку, чтобы тот его впустил, хотя и знал, что мальчик этого не сделает.
Соседская дверь распахнулась, и в ней возникла смеющаяся Ника. Изнутри долетала музыка, в глубине мелькнул силуэт Фарона.
