Умер меньше чем через год. Угадай, Шимек, кому он все бабло оставил? Здорово, да? А знаешь, что еще лучше, братишка? Он повесился. Шнур к ручке – и прыг с коляски. Понимаешь ты это? Я вот не понимаю. Но я похоронил дружков, его похоронил, и вот у меня вагон бабла.
6На следующий день в Рыкусмыку появились полицейские из Легницы, но Кроньчак исчез. Не появился в участке, его квартира была закрыта и пуста. Машина стояла на парковке у дома. Полицейские вернулись к себе, а городок начал кипеть от сплетен.
Нашлись такие, кто видел, как Кроньчак садится в утреннюю маршрутку с чемоданом, полным ценностей.
Другие утверждали, что залег у любовницы и ждет, пока дело стихнет. А третьи видели его в подворотнях, проулках и в самом темном углу у Дызя. Старый мент якобы что-то там искал. Или чего-то ждал.
7Владислава позвонила в офис, дескать, хочет сказать мне что-то важное. Голос у нее был слабый. Я предложил обед в «Ратуше», но она не хотела об этом и слышать. Сказала, что некоторые вещи надо обсуждать только дома, каким бы этот дом ни был.
Она резко постарела. Положила на скулы румяна и обвела глаза черной тушью. Дом блестел, смрад исчез. Я присел. Владислава принесла утку в апельсинах и стакан сливового компота. Я услышал, что хотя бы изредка должен съесть что-нибудь приличное. Она смолкла. Сидела, сверля меня взглядом. Забрала пустую тарелку, вернулась с бутылкой коньяка и одной рюмкой. Сказала:
– Скоро будет сорок лет, как я плясала для быка."
"Прошла минута, пока я понял, о чем мы на самом деле говорим.
Владислава спросила, спускался ли я туда, вниз. Ответа не потребовалось.
– Я всегда была независимой и считала, что если я о себе не позабочусь, то никто не позаботится. Годы летели. Мои многолетние отношения закончились внезапно, и я подумала, что уже никогда никому не смогу верить. Так оно и вышло. Я работала и ездила по миру. Шло время. Когда тебе тридцать лет, то думаешь, что все еще впереди. Около сорока я сказала себе, что у меня впереди еще столько же.
В пятидесятый день рождения я перепугалась. Как же так, еще двадцать, ну, может, тридцать лет, и конец? Как видишь, в этом единственном я ошиблась.
Я попытался что-то сказать. Владислава приложила палец к губам.
– Это признание не доставляет мне удовольствия. И я не изменила своего мнения о тебе. Но я все же считаю, что ты должен знать. В пятидесятый свой день рождения я поняла, чего мне не хватало всю жизнь. Ребенка, Шимек.
