Она ждала дурака вроде тебя; как ты полагаешь, почему на все соглашалась, эти ее песни, почему, черт дери, она такая идеальная? Это игра, чтобы поймать тебя и загрузить своим безумием. Ты угробишь целый год, а может, и целую жизнь на то, чего не осилишь. Тебе кажется, что ты все примешь с честью, но это неправда. Ты даже не заметишь, когда тебе настанет конец. Она как вампир, я тебе говорю, не дай себя убедить, что ты за нее в ответе.
Сказал и ушел. Стеклянные двери заглотили Мортена Рынке-Блинди, словно он был их естественной частью.
24Майя резала цуккини для мусаки. В первый момент он не узнал ее: она смеялась, на ней были выстиранные джинсы и отглаженная блузка. Тени из-под глаз исчезли, волосы благоухали. Он спросил, что случилось.
– А что должно было случиться? Ты голодный?
Квартира как новенькая, постельное белье сохло на балконе, работал телевизор. Майя попросила обождать в комнате, вернулась с горячей мусакой, на которой золотился расплавленный сыр. Ели молча. Она отставила тарелку и сказала, что извиняется.
– Со мной впервые такое случилось. Думаю, что я переутомилась. Но я превозмогла, победила это. – Она смеялась. – У меня столько энергии, что могла бы, веришь, вообще не ложиться. С утра убиралась. Я ведь должна тебя поблагодарить, правда? Слушай, ну я как-нибудь это отработаю.
– Ты звонила в офис?
– Да! Конечно, да, но я не об этом. Я сейчас про нас. У меня в памяти только смутные проблески, как я шатаюсь тут, как лежу. Мало кто из парней вынес бы это. Мало кто, потому что, знаешь, женщинами сейчас только пользуются.
Людьми только пользуются, как ты считаешь?
– Возможно.
– Но только не ты. Пойдем отсюда. Пойдем куда-нибудь, лишь скажи мне, что тебе нужно.
Бартек сказал. Она вдавила его бедрами в кровать.
25Бартек не любил напиваться, но с Майей было другое дело. Они пошли на набережную, где густо стояли корабли, а молодежь танцевала каждым субботним вечером. Шум голосов лавой выплывал из кофеен. Они уселись у самой воды, каждый с бутылкой вина. На дне лежали ржавые велосипеды.
Майя напевала песни, а он отгадывал. Он попробовал перевернуть это развлечение, и Майя подавилась от смеха, хотела знать, почему он такой бестолковый: отгадывает, но сам не умеет загадывать загадки.
– Я всю жизнь слушал металл, – сказал он. – А потом вообще перестал слушать музыку. Только то, что в фитнес-клубе по радио или телевизору."
"– Не знаю почему, но это очень грустно, – продолжала она смеяться. – Я много думала о том, что ты говорил.
