"
"В чистых пятиэтажных домах с большими светлыми окнами, между блестящими витринами Apple и киосками, пахнущими турецкой жратвой, между винными магазинами и парикмахерскими, скрывались забегаловки, сизые от дыма. Молчащие люди старше среднего возраста торчали там за деревянными столами, с карлсбергом в кружке и стопкой водочки. Играли в кости. Каждый бросок вызывал тишину над столом. Телевизоры под потолком гнали спортивные программы. Старый музыкант, золотой век которого прошел уже так давно, что он считал его сном, счастливым и придуманным, попытался встать с кресла и потерпел неудачу.
Сидел еще минуту, удивленный таким фиаско, поправил черный котелок, подергал рукав светлой рубашки и попробовал снова. Потащился через улицу, везя за собой серебристый чемодан, полный виниловых пластинок. Его путь пересекали велосипедисты. Разговаривали по мобильным и курили. Перехватывали руль то одной рукой, то другой.
В огромном спортзале, перестроенном из бывшего кинотеатра, беременные женщины крутили педали велотренажеров и подпрыгивали на беговых дорожках.
Старик с отвисающей челюстью оставил гребной тренажер и побрел в гардероб. Подволакивал ногу, на лестнице взялся за поручень и спускался осторожно, ступенька за ступенькой. Ниже, там, где лежали гири, худощавые жилистые мужчины осторожно поднимали гантели, стояли на руках и искали успокоения в собственном отражении. Кассы в соседнем «Фотэксе» работали спокойно. Арабская мать с лицом, закрытым платком, раскладывала по ленте стопки самой дешевой одежды, хлеб, супы, соусы и пакеты молока.
Ее окружала расшалившаяся ребятня, лишь младший ребенок спал спокойно в узелке, переброшенном через плечо матери. На это поглядывал отец с аккуратно постриженными усами и поясом, затянутым на последнюю дырку. С запястий и волосатой шеи его свисало золото, блестели перстни.
Золотые маятники каруселей в Тиволи взлетали высоко над городом; поблизости, на месте площади перед ратушей, зияла глубокая дыра, огороженная забором, а в Музее искусств туристы бродили из зала в зал, глядя в древние лица римских патрициев.
Могилы на кладбище Ассистенс стояли далеко друг от друга, вписанные в деревья и живые изгороди. Между ними раскладывали пледы. Мужчины поворачивали к солнцу обнаженные торсы, пары обнимались, целовались и даже катались по разогретой траве. С черного блестящего памятника смотрела певица, погибшая в автомобильной катастрофе. Под ее милым лицом лежали пацифики, бусы и сигаретные пачки.
