Еще чуть-чуть, и я поверю в…
– Во что ты поверишь, Кроньчак?"
"Он заткнулся, а я подписал объяснение и ушел, оставив его стоять за столом. Он переводил взгляд с меня на лист бумаги. Будто не верил в произошедшее. Напоминал старика.
Вскоре я увидел, как он выходит из участка, покупает пачку сигарет, вертит ее в руках и тут же бросает в мусорку.
2Текла оставила пустоту, полную загадок. Трудно было примириться с мыслью о том, что вещи, принадлежавшие ей, не принадлежат сейчас никому.
В шкафчике над умывальником, за батареей лекарств, я нашел мешочек с косметикой.
Она выглядела дорогой. Флаконы духов были полными, помада едва использованной. Я не помнил, чтоб она хоть раз красила ногти в этот безумный голубой цвет. Я вернул все на место.
Рисунки лежали на дне шкафа, спрятанные в старой папке с названием «Документы для переезда». Большинство из них не отличались особенным мастерством, но на всех был я. В глазах Теклы я был чуть шире в кости, у меня были спокойные глаза и неуверенная улыбка в уголках губ.
Фона не было. Один раз она добавила простой женский силуэт. Мы держались за руки. Под рисунками лежали валентинки, которые я пробовал для нее рисовать. «Для Малыша и Муравейки» – гласили надписи, нанесенные неуверенным почерком. Еще глубже я наткнулся на снимок неизвестного паренька, сделанный в восьмидесятых. Тот стоял перед позорным столбом на вроцлавском рынке. Я никогда не видел его в Рыкусмыку.
Были и другие фотографии, хранившиеся в коробке из-под обуви. Владислава усаживала Теклу в катамаран.
Текле было лет десять, у нее были глаза старушки. Потом снимки с нашей свадьбы, на которых мы изо всех сил пытаемся казаться веселыми. Прогулка на фоне замка. И, наконец, одинокая Владислава, еще молодая, стоящая перед новой «Сиреной». Я рассматривал их долго, пока не понял, что они мне ничего не скажут. Еще глубже я наткнулся на пачку сотенных банкнот, стянутых резинкой.
В конце концов осталось лишь несколько книжек. Я быстро их перелистал. Текла любила когда-то любовные романы, а потом просто перестала читать.
Я удивился, когда в суперобложке от романа Кунцевичевой[14] обнаружилось нечто совершенно иное, «Легенды Возвращенных Земель» издания сорок девятого года. Это были бесцветные байки про русалок в Одре, страшных тварях, живущих в Совьих горах, и привидениях из Болькувского замка. Было заметно, что Текла – или кто-то еще – часто в них заглядывала. Я не мог припомнить, действительно ли так было.
