Счастливы вместе

Никогда не рассказывал мне о Тамаре. И я, боясь перебить, опускаюсь на стул. Продолжая следить за ним взглядом.

— У неё нет родных, сирота. Мама и папа сгорели в пожаре. Страшно представить, как ей тяжело было! Я старался, как мог. Я хотел полюбить её по-настоящему. И я думал, что это любовь. Что вот такая она! Пока, — он поворачивает ко мне лицо, — Пока не встретил тебя.

Убираю со лба упавшую прядь. Мои волосы вьются, сегодня ещё уложила их муссом:

— Мне так жаль, что я отняла у неё то последнее, что ей подарила судьба.

— Ты ничего и ни у кого не отнимала, Рит, — убеждает Левон, — Ведь я же сам решился на эти отношения. Я же сам соблазнил тебя, помнишь?

— Ну, как такое забыть?

Он ведёт по столешнице пальцем. Вот на этом столе он меня и распял в тот далёкий, наш первый с ним раз…

— Но ведь ты именно это мне предлагаешь сделать? Забыть, — произносит Левон.

— Я предлагаю запомнить, — отзываюсь, пытаясь прогнать те постыдные образы, где мы с Левоном вершим адюльтер.

В дверь стучат.

Левон, подскочив, заключает в объятия. Зажимает ладонью мой рот. И тот протест, что я не озвучила, теперь отчётливо виден в глазах. Я буквально сверлю его взглядом! Сама же постыдно слабею в объятиях. Сильных, как обручи. Нежных, как шёлк…

— Моя милая русская девочка, — шепчет мне на ухо, — Тише, ну, тише.

Я толкаюсь, пытаясь его укусить. Он прижимается телом, чуть приподняв, вынуждает присесть на столешницу.

— Маргарита Валентиновна, вы тутось? — слышится голос уборщицы.

Припечатанный лапой Левона, мой рот продолжает молчать. Только взгляд мечет искры. «Пусти», — умоляю глазами.

— Не пущу! — говорит в моё ухо.

Когда уборщица нас оставляет, Левон убирает ладонь.

— Отправляйся к жене, — выставляю я руки, толкаю широкую грудь.

— Ты жестока со мной, — шепчет он, погружая ладонь в мои волосы, — Почему так жестока?

— Левон, прекрати, — отвергаю его поцелуй, — У тебя скоро будет ребёнок.

— Ну, и что? — жарко пытается он наверстать то, чего я лишила его этим вечером. Властной рукой накрывает лобок…

— Ну, и что? — я сдвигаю одетые в брюки бёдра. Как хорошо, что сегодня додумалась выйти из дома не в платье. И он удивлён! Почему?

— Это ничего не меняет, не меняет моих чувств к тебе, — нагибается он.

У меня не хватает пространства, я почти разлеглась на столе.