Счастливы вместе

— Тоже, проблему нашли! Купим новый, — встревает Окунев, — Где там ваш засцаный коврик? Показывай!

Он, точно супергерой, выдвигается. Расступившись, девчонки его пропускают.

— Пап, а можешь нам с Люськой ещё по коктейлю сделать? — липнет Сонька, — Чур, мне банановый!

— А попка не слипнется? — хмыкает Окунев.

— Ну, пааа! — тянет Соня.

Уже из зала я слышу его мелодичное:

— Папа может, папа может, всё, что угодно! — и прижимаюсь затылком к стене.

В разгар рабочего дня, в понедельник, на мой телефон поступает звонок.

Узнаю номер бывшей сокурсницы. Хотя, сокурсницы, как и одноклассницы, бывшими не бывают.

— Верунчик, привет! Чем обязана? — интересуюсь, сняв трубку.

Филимонова Вера на том конце провода радостно тянет:

— Ритуль! Сколько лет, сколько зим?

В институте мы тесно общались. А потом, как это часто бывает, судьба развела. Она после меда пошла в областную. Насколько я помню, там у неё, то ли мать, то ли тётка работала. Кто сейчас без протекции? Я тоже, зарекшись поддержкой отца, стала частью семейного детища.

Наш центр планирования семьи основан Бузыкиным, как ни крути! Да, пусть земля и не наша. Но наше здесь всё: это здание, дело всей жизни.

— Ой, лучше не считать! — отвечаю с улыбкой, — Ты как там? Работаешь?

— Да! — восклицает Веруня, — Вот позвонила узнать, не хочешь к нам насовсем?

— С чего бы? — интересуюсь.

— Да так, — говорит Филимонова, — Твои пациенты уже к нам приходят. Вот думаю, дай позвоню, да узнаю, как там, у Ритки дела.

— Мои пациенты? — беру карандаш, так усердно обгрызенный мною.

Он всегда успокаивал. Как и сейчас.

— Да что ты? — кусаю губу и пытаюсь понять, кто из моих предпочёл нашей клинике Веркину.

Вообще-то по паспорту я Бузыкина-Окунева. Но двойная фамилия — это всегда некий кич! Естественно, никто не называет меня именно так. Все выбирают удобную им. Или одну, или другую. На работе я так и осталась Бузыкиной. Так меня знают и коллеги, и пациенты. Фамилия папы у всех на слуху.

— А что за девочка, Вер? — интересуюсь.

— Сейчас посмотрю, — и, судя по звуку, листает её медицинскую карту, — Вот же! Кривицына Зоя, 2001 года рождения. Двенадцать недель.

«Ого, уже двенадцать! Как время летит», — про себя замечаю. А вслух говорю:

— Слушай, я помню её! Эта Зоя хотела аборт делать.

— Да? — удивляется Вера, — А так и не скажешь! Она твёрдо собралась рожать.

— Незамужняя вроде бы, — щупаю почву.

— Ага! Полагаю, залёт, — отвечает сокурсница.

— Скорее всего, от женатика, — хмыкаю я.