Счастливы вместе

— Марго! — отзывается он, — Ты уже близко от дома?

— Я…, - мгновение думаю, — Нет, а чего ты хотел?

— Блин! Да я забыл этот хренов костюм из химчистки забрать! Не заедешь? — пытается Ромик задобрить меня, — Я за это посуду помою. Могу даже ужин накрыть.

— Дома, почти. Там, в аптеке была недостача, пришлось к ним поехать, узнать, что к чему.

«Ну, да! Как же, в аптеке», — смеюсь про себя. Почему я не верю ему? Никогда. Даже если не врёт, даже если он честен, не верю! И охота поехать к Левону. Назло. Несмотря ни на что.

Просто взять, отказать и поехать к Левону! И пусть Ромик ждёт свой костюм.

— Хорошо, — я вздыхаю, — Сбрось адрес, заеду.

— Маргоша, — бросает, — Целую и жду.

[1]საყვარელი, [saq'vareli] — в переводе с грузинского значит, любимая.

Юбилей отмечаем не где-нибудь, а в «Метрополе». Красиво жить не запретишь! Впрочем, у четы Окуневых, денег как грязи. Я полагаю, что знаю не всё о доходах их маленькой дружной семейки. Фармацевтика — прибыльный бизнес! Делай мел, выдавай за лекарства.

Хотя, стоит заметить, что качество медикаментов, производимых «Ленфарм», отличается в лучшую сторону. Но я полагаю, преступные схемы имеют место присутствовать там.

Окунев, к слову, очень гордится своей генеалогией. Его прадед был чистокровным евреем. Его принадлежность к еврейской общине указана в метриках. После второй мировой он женился на русской. Община распалась, в силу понятных причин, а прадед был сослан в Сибирь. Там и сгинул.

Что касается предков с другой стороны, те были суровыми горцами.

Вот как раз в Дагестан мы и ездили к ним. К другу Ромика, к тётке его, по отцу. Та носит платок, доверяет Аллаху и молится мужу. А, может быть, наоборот? Помню, как я поражалась тому, как зависимы местные женщины. Правда, мы жили в ауле, в горах. Красота местных гор поражала! Как поражали и местные нравы.

Ромка меня отругал, когда я однажды сняла кофту с плеч. Мужчины, поодаль курившие, так и застыли.

Ромик накинул мне кофту на плечи.

— Мало того, что у тебя светлые волосы! — запутался пальцами в них.

— Я не буду платок надевать, — прошептала.

— Не смотри им в глаза, и не вздумай им лыбиться, ясно? — он так крепко держал меня, что синяки оставались на коже.

Потом он признался, что дико боялся, вдруг меня украдут, спрячут где-нибудь, вынудят стать мусульманкой. А я умилялась тому, как он любит меня…

Так что Ромик гордится своим «разнокровьем». Я тоже горжусь! Доподлинно знаю, что прадед — поляк.