Тренер Дженсен и О’Ши стоят в углу комнаты и беседуют с долговязым мужчиной в очках, спортивной куртке и с чемоданчиком. Несколько наших товарищей по команде болтаются рядом с ними, но никто не говорит ни слова. Холлис кивает нам. Фитци удивленно смотрит на меня, когда замечает мой синяк.
– Доброе утро, тренер, – осторожно здоровается Гаррет. – Что происходит?
– Допинг-контроль, – звучит лаконичный ответ.
У меня замирает сердце. Шлеп. Оно только что упало на пол. Тошнота снова вернулась, поднимается по горлу и встает там комом.
Мой взгляд останавливается на О’Ши. Тот тоже смотрит на меня, без всякого выражения, но у меня возникает дурное предчувствие, что происходящее – его рук дело. Внеплановый допинг-контроль совсем не редкость в спортивной жизни колледжей. Но сезон почти закончился. Да что и говорить, мы уже просрали его! В плей-офф нам уже не попасть. Так что в допинг-контроле сейчас нет совершенно никакого смысла.
Чем больше хоккеистов входит в комнату, тем хуже мне становится. Я чувствую на себе пронзительный взгляд темных глаз О’Ши, но продолжаю упорно разглядывать свои ботинки.
Я в панике и переживаю собственную версию рассказа «Сердце-обличитель»[20], только мне не слышен стук сердца мертвого старика из-под половиц, просто мне прекрасно известно, что у меня в крови. По венам струится, пульсирует, передается по всему телу молли, который я принял вчера вечером.
Пульс стучит в ушах, и я делаю судорожный вдох, затем медленно выдыхаю и подхожу к тренеру Дженсену.
– Тренер… можно поговорить с вами наедине? – бормочу я, и на его лице сразу же появляется то самое выражение.
Он как будто точно знает, что я собираюсь ему сказать, и скорее вскроет себе вены, чем услышит это.
– Конечно, – отвечает Дженсен после долгой напряженной паузы.
Он отводит меня в свой кабинет. Мы стоим. Я молчу.
Тренер ждет, но мне никак не удается найти в себе силы признаться. Господи, сейчас я сам себе омерзителен. Мне ужасно стыдно за себя.
Дженсен вздыхает.
– Ты хочешь, чтобы я спросил тебя сам, да? Ну ладно, я спрошу.
– Помолчав немного, он задает свой вопрос: – Что случится, если ты пописаешь в стаканчик, Дин?
Я задыхаюсь от чувства вины, практически чувствуя его у себя на языке, когда сглатываю.
– Что обнаружат в твоей крови? – продолжает тренер, уже смирившись с ответом, и это невыносимо. – Марихуану? Кокаин?
– Экстази, – бормочу я.
Он ненадолго закрывает глаза, а когда открывает, говорит:
– Все ясно. Спасибо, что предупредил.
