Ботинки тоже, – добавляю я, показывая на его черные «тимберленды», которые он уже начал снимать.
– И куда мы идем?
– В мою комнату. Не хочу, чтобы здесь остались следы твоего присутствия, особенно если вдруг ты что-то забудешь. Это тайная операция.
– Как скажете, мисс Бонд."
"Войдя в спальню, я бросаю его вещи на стул у стола и снова ощущаю неловкость, потому что Дин стоит тут, в пяти шагах от меня, и самодовольно ухмыляется мне.
– Что? – обиженно бормочу я.
Он пожимает плечами.
– Ничего.
И он продолжает стоять на месте.
– Ты так и будешь стоять здесь? Да подойди же и сделай что-нибудь!
Уголки его губ приподнимаются.
– Что, например?
Я начинаю нервничать еще больше.
– Не знаю: поцелуй меня, сними с меня майку – да что-нибудь!
Дин скрещивает руки на широкой груди.
– Не-а. Если хочешь меня, то подойди сама.
Во мне растет раздражение.
– Значит, теперь мы играем в игры?
– Нет, никаких игр. – Он поднимает светлую бровь. – Просто я не уверен, что это не какая-то уловка.
– Думаешь, я пригласила тебя, чтобы вынести тебе мозг? – Я вызывающе улыбаюсь.
– Милый, я пригласила тебя, чтобы трахаться с тобой. Все, точка.
Он усмехается, и его глубокий хриплый смешок отдается прямо у меня между ног. О, да к черту все! Если ему так нужно, чтобы первый шаг сделала я, так тому и быть. Все равно мы оба хотим одного и того же.
Не говоря ни слова, я сокращаю дистанцию между нами и кладу ладонь на его щеку.
Дин судорожно вздыхает. Его лицо чисто выбрито, и я подмечаю, что хотелось бы прикоснуться к его щетине.
Мне понравилось, как в прошлый раз она царапала кожу.
Но сегодня я абсолютна трезвая. Не хочу потом винить во всем алкоголь.
Моя рука скользит по его затылку, я провожу пальцами по его влажным волосам. Встретившись взглядом с Дином, я притягиваю его к себе, и наши губы соединяются в легком, словно перышко, поцелуе. Без языков. Без необузданной страсти. Это осторожный поцелуй, наши рты как будто заново изучают друг друга, и тут я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него.
О боже. В его взгляде столько неприкрытой, почти физически ощущаемой страсти, что я невольно ахаю. И в следующую секунду рот Дина снова обрушивается на меня, и в этом поцелуе уже нет никакой осторожности.
Это чистый голод.
Его язык глубоко и яростно проникает в мой рот. Я слышу собственный стон, но Дин вбирает в себя этот звук отчаяния еще одним жадным поцелуем. Его теплые руки сжимают мои бедра, и он целует меня до тех пор, пока я не начинаю задыхаться.
