Может быть, и хорошо, что всё так случилось? Она ведь всерьёз задумывалась, не остаться ли в этом мире… Но стать второй… делить своего мужа с другой, заведомо обделить возможных детей и всегда оставаться в глазах всего королевства на вторых ролях — зачем ей такое счастье?
Если бы Адриан сначала спросил её мнение, если бы он потрудился рассказать ей, зачем и почему так поступает, попросил её руки… В общем, повёл себя, как положено, а не решил всё за них обоих, может быть, она ещё и попыталась бы его понять.
Но так??? Сам решил, а ей, значит, слова никто не давал…
Наташа потёрла ноющие виски и машинально, почти не задумываясь, что делает, направила силу, с облегчением ощущая, как пульсирующая боль стихает, пока не исчезает совсем.
Вспомнив о ноющих ногах, она присела и принялась потирать лодыжки, вымывая силой усталость.
И словно очнулась.
А, собственно говоря, чего это она расстраивается? Это же прекрасно, что принц сразу показал, насколько мало его интересует её мнение! Могла бы повестись и остаться, а так — только домой!
«Пра-а-авильно, — раздалось в голове.
— Поешь, тебе понадобятся силы. Поешь и ложись, отдохни. Я разбужу, как только все уснут».
«Мура, он собрался взять меня младшей женой, — с обидой пожаловалась Наташа. — Даже не подумал спросить — хочу ли я этого? А я ещё колебалась, думала, не остаться ли здесь навсегда! С любимым».
И всхлипнула.
Многострадальное сердце, казалось, плакало вместе с ней.
«Он, как все мужчины — все мысли только о себе! Лишь бы ему было удобно.
А как при этом чувствует себя женщина, насколько для неё унизительно стать второй, делить своего мужа с другой, он и не задумывается! Вот, спрашивается, где он? Огорошил, и даже не потрудился прийти и всё объяснить!»
«Его сюда не пустят, — мурлыкнула кошка. — До завтрашнего утра дебютантки и холостяки не смогут увидеться. Это правило. Я слышала, как об этом говорила прислуга. Думаю, завтра он примчится к тебе, чтобы поговорить до обряда».
— Только меня тут уже не будет, — горько произнесла уже вслух Наталья и постучала кулачком по деревянной столешнице.
— И пусть дома у меня вообще никого нет. Пусть Вадим тоже меня использовал, но он хотя бы не лгал о чувствах, не называл любимой женщиной и не вешал лапшу, дескать, он сделал свой выбор в мою пользу. Ты права, нечего реветь, всё что ни делается — к лучшему.
Девушка решительно оттёрла слёзы и встала.
— Прислушаюсь к твоему совету: немного поем и лягу.
