Сдавайся, это любовь…

 – Два часа ночи!

– Соседи, очевидно, не сильно оценили твой метод отмаливания моей квартиры, – захныкала Люся, продолжая скользить по члену. – Поэтому давай, Чибисов, готовь свою настоящую корочку, будем совершать преступление по превышению должностных полномочий.

– А в чём разница? – я посмеивался, наблюдая, как Люся сдёрнула с кровати одну из наших импровизированных подушек, расправила и, надев халат, выбежала в коридор. – Они обе кожаные…

Входную дверь видно не было, поэтому я лёг на бок, приготовившись слушать перепалку с возмущёнными соседями.

Но то, что мне пришлось услышать, вмиг опустило одну из моих «корочек» навзничь…

– Витя? – вскрикнула Люся, и из коридора послышался шорох. Я, как герой-любовник из анекдота, подскочил на кровати, пытаясь сообразить, что делать дальше. Неужели она так рада видеть соседа? И кто этот смертник?

Тихо встал, а подойдя к двери, успел лишь увидеть молодого парня, стремительно срывающего с себя футболку, прежде чем заграбастать в объятия мою Люську, а через мгновение дверь в спальню захлопнулась… Пара-па-па-па… Раунд.

Моя «корочка» потеряла товарный вид. Опала, как последний осенний листочек с ещё пышущего здоровьем дерева. Она что? Захлопнула дверь прямо у меня перед носом? И как это понимать? Типа, спасибо за приятный вечерочек и оздоровительную физиотерапию, а теперь – того… По верёвке с балкона с голой задницей?

Сука… Что за женщина такая? Я от этих «это со мной впервые» скоро копыта отброшу!

Отчетливо слышал шорох объятий, милое сюсюканье, и изо всех сил сдерживался, чтобы не выскочить из комнаты с настоящей коркой, наручниками наперевес и не уложить этого молодого жеребчика мордой в пол.

Вот только одежда моя осталась на полу в ванной, а с вялой дубиной не комильфо знакомиться с очередным соперником. Если уж и бить в лоб, то таким по-молодецки твёрдым стояком на пятёрочку.

Япона мама! Сколько ещё мне носов сломать придётся, прежде чем эта женщина поймёт, что уже МОЯ?

Вроде бы и обидеться нужно. Но внутри пламя разгорается, да такое, что крышу сносит до последнего камня в основании.

Но ведь это чистая правда, ни с одной женщиной такого у меня не было! В груди будто тамтам разрывается своим диким ритмом, разносящим здравомыслие и выдержку в труху. А пальцы крючками сжимаются, жаждая как можно скорее сомкнуться на шее этого бессмертного.

– Задницу нарумяню так, что месяц сидеть не сможет, – я стал осматриваться, чтобы найти хоть что-то, чем можно прикрыться.