Сдавайся, это любовь…

Он всегда все делает по-своему, но при этом щепки не летят во все стороны, не ломает, не рушит и не топчется на психике в задорном цыганском танце самолюбия.

Непокорный, своенравный и мой…

Как всё, оказывается, просто! Ох, Кирилл…

– Прежде чем ты позвонишь своему любовнику, Мила, я бы посоветовал выслушать меня, – слова Антона влетели в замочную скважину с такой силой, что я зависла. Пальцы словно парализовало, смотрела на незнакомый номер и будто порядок цифр пыталась запомнить, сама не понимая, зачем.

 – Если ты сейчас сделаешь опрометчивый шаг, Милка, я всё верну. Ты же всё помнишь, да? Помнишь… Это невозможно забыть: нашу страсть, любовь, тягу к приключениям и безумства, которые мы с тобой творили назло всему миру!

– Дверь открой, Милаша.

– Через дверь говори, Баранов. Я не открою.

– Откроешь, потому что иначе я твоего ёбаря уничтожу, – Антон говорил спокойно, голос его был ровным, хорошо поставленным, будто всё было отрепетировано не единожды. – Он и так уже в капитанах очутился, потому что берега все перепутал.

Лезет на рожон, а с серьёзными людьми нельзя так. Правоохранительные органы – они ж избирательные, если есть бабки, то они тебя охраняют и в попку целуют, а если нет, то смирись с тем, что ты на хер никому не нужен со своим горем, никто не возьмёт тебя балластом на статистике. А Чибисов твой всё с ног на голову решил поставить, суперменом себя возомнил, делает то, что вздумается, и никто ему не указ. Но ничего, Милка, я его быстро выправлю, если ты мне дверь не откроешь. Будет у меня по струнке ходить, ты же помнишь? Я умею… Только с годами я отточил своё мастерство. Пожалей молоденького капитана, у него ещё вся жизнь впереди.

– Ты не знаешь Чибисова… Он никогда не станет плясать под твою дудку, потому что, в отличие от тебя, у него есть понимание того, кто мразь и трусливый ублюдок, а кто нет.

– Понимает, говоришь? – Баранов так громко рассмеялся, что мои перепонки задрожали. – Ну, тогда смирись, что это твой выбор.

А ты знаешь, я даже рад, что ты брыкаешься, а то засиделся я в глухой тайге, заскучал по перфомансам. Да начнётся спектакль, Милаша… Ты ещё на бис попросишь, когда осознаешь, что никуда тебе от меня не деться, милая Милаша. Сама приползешь, ещё и трусишки на пороге сбросишь, потому что истосковалась по настоящему траху.

Не врёт… Что он задумал??? Я даже понять не могла, в какой момент дёрнула ручку, но было уже поздно включать голову.