Сдавайся, это любовь…

Пусть ревнует, пусть сыплет проклятиями, зато рядышком. Аккуратно сжал её руки, завёл за спину и резко нагнул рачком, упираясь пахом в её булочки. Вот пусть щупает, что натворила, и извивается от желания.

Со всех сторон мелькали женские руки, то и дело норовящие оставить меня без глаз. А Царёва и вовсе запрыгнула мне на спину и впилась ногтями прямо в шею! Казалось, если дерну головой, она без зазрения совести вспорет мне артерию и будет наблюдать, как погибает будущий муж и отец. Гарпии! Ей Богу!

– Отставить! Вы сейчас все у меня гуськом пойдете друг за другом! Обожаю дарить женщинам незабываемые ночи, дамочки, обожаю…

– Чибисов! Я Мироше позвоню, они с Герой тебя самого в букву ЗЮ согнут! Лёвка, ну помоги же!! – Сладкова пыталась отбить подругу, размахивала сумочкой, стремясь не зацепить Катерину, что балластом висела на моей шее.

– Я уже вызвал вам помощь, – Лёва кивнул на вход, где наши друзья уже прорывали оборону полицейского кордона, и только после этого рванул Нику за руку и потащил к чёрному ходу.

Я махнул пацанам, охраняющим выход, и плотная стена из мужчин в масках расступилась, отпуская влюблённую парочку навстречу удовольствию. Резвитесь, дети мои, и размножайтесь.

– Ну, малыша? Почему не берем трубку? – толкнул её к выходу, когда убедился, что и Царёва, и Королёва уже спокойно лежат на плечах своих мужей.

Махнул мужикам, чтобы шли за мной, и, присвистывая, стал прокладывать путь.

Ну, а как иначе? Как ещё её воспитывать? Только ремнём, сексом и группой захвата, которая, к слову, была в полнейшем шоке от всего происходящего. Они переглядывались, пожимали плечами, понимая, что тут происходит ещё одна операция.

На помощь пришёл Генеральчик, он, прыская от смеха, встал перед Люськой, чтобы обеспечить нам коридор безопасности. Друг то и дело оборачивался, дергал бровями и что-то шептал губами.

– Ты у Галки своей спроси! Кстати, она тебе поможет отмазаться от жалобы? А?

– Сейчас спросить? – я чуть нагнулся, свободной рукой схватился за податливый край платья, проникая в тепло и нежность пышных титечек, и из груди вырвался непрошенный стон… Моя. Вот по всем фронтам.