Сдавайся, это любовь…

Ноги гудят так, что все соседи слышат этот позор в вибрации несущих перекрытий. А потом, вместо медитаций и поиска пути к самопознанию, как чеканадзе целый час лежу с задранными кверху ногами. По утрам я ненавижу весь мир, в обед я ненавижу мужиков, а по вечерам – опять ноги. Мне уже много лет, Ань, очень много, чтобы…

А вот чтобы – что? Я и сама не придумала. Понимала, что меня душит паника. Радость, восторг, страх и тяжесть всего навалившегося на меня закручивались в тугой узел, который самостоятельно уже не развязать: этот распущенный мерзавец с туманным Альбионом в глазах, возвращение бывшего мужа, мой побег, фееричный арест, беременность…

Боже! Я что, правда беременна?

Осознание приходило медленно, но верно.

Мозг вскипал, как сломанный чайник, и начинал расплёскивать укоры, что мне бы радоваться и прыгать до потолка, а я не могу…. Меня будто гвоздями к полу прибили, заставив вариться в кипучих эмоциях. А мне нужна была пауза. Просто покой, тишина, чтобы насладиться этим волшебным мгновением.

– Дурочка моя, – Аня сползла на пол и уселась у моих ног, успокаивающе поглаживая по коленкам. – Ты просто счастлива. А страшно тебе, потому что зачем-то пытаешься забрать руль у таксиста с криками: «Вы неправильно меня везёте!». Просто пойми, что Чибисов первый, кто взял тебя и твой сломанный мозговой навигатор на борт, зная, как непросто ему будет. Все твои мужики с облегчением передавали баранку, а в конце пути ещё и заплатить забывали. Это странно, непривычно, но отпусти ситуацию.

Прочувствуй весь кайф. Не трожь ты этот гребаный руль, потому что он тебе его всё равно не отдаст.

– Ну, ты-то понимаешь, что не удержать мне этого молодого жеребчика? Ты меня вообще видишь? – я зачем-то начала щупать свои ноги, руки и мягкие бока. Искала в глазах подруги ужас, осуждение, понимание, но вместо этого наблюдала улыбку. Беззлобную, искреннюю улыбку поддержки. – Начнутся пелёнки, бессонные ночи, тазик мой вновь вырастет до пятьдесят второго, а когда во время секса на него из груди закапает молоко, то я буду рыдать, смотря, как сверкают его пятки! И снова придётся брать баранку, и за проезд уже будет некому передавать.

– Люсь, – Аня строго посмотрела на меня, взяла тонометр и отработанным жестом начала измерять моё давление. – Ты дурочка. Если бы ты сняла свои шоры, то увидела бы, как он на тебя смотрит. Курочки… Чибисова! Ты зажралась, понимаешь? Этот породистый жеребчик сотворил чудо. Его живчики подарили тебе ребёночка.