Сдавайся, это любовь…

– Запомни, малыша, – Чибисов хмурился, но покорно смотрел, как мои ноги танцуют танго хлеще, чем Шерон Стоун в «Основном инстинкте». Поджимал губы и пораженчески бросал быстрые взгляды на браслет часов, оценивая, успеем ли мы «пошалить», или опять погоны придётся снимать. – Ты сорвала куш: шикарный любовник, любящий преданный муж, но несгибаемый упрямец. Ты не сделаешь из меня тряпку, малыша. Потому что это невозможно априори.

Кирилл внезапно подошел вплотную, и вот уже его руки скользят по моим коленкам. Ну-ну… Несгибаемый? Сейчас мы это быстро исправим.

Я стала раздвигать ноги, ожидая, что его сильные пальцы проложат начатый мной танец. Но гадкий Чибисов замер, стиснул руками мои ноги и тихо так рассмеялся, глядя прямо в глаза.

– Так что гони мне мои восемь незабываемых свиданий, Чибисова. И кстати, с мамой мы вечером едем знакомиться.

– С какой мамой? – моя челюсть звонко брякнулась на пол, а глаза как приклеенные смотрели в спину вальяжно удаляющемуся мужчине. – С чьей мамой, Кирилл!?

Я так и сидела как истукан, пока не хлопнула входная дверь после довольного выкрика: «До вечера, Чибисова!».

Злилась. И на Кирилла – за давление, и на себя – за неконтролируемое желание сделать все наперекор.

А ведь он все правильно сказал. Все мои мужчины после Баранова были без огня во взгляде. Без стержня, без силы дать отпор. А этот будто из стали! Чувствует меня, видит насквозь, не давая шанса на хитрость. И это бесило ещё сильнее.

Он будто все обо мне знает. И то, что влюблена в него по самые уши, и то, что сил сопротивляться во мне почти не осталось…

Спрыгнула со столешницы и отправилась бродить по квартире, чтобы хоть как-то успокоить мысли.

На красивом лаковом комоде у входной двери нашла связку ключей с брелоком в виде птички, а под ней лежала записка, написанная удивительно красивым мужским почерком: «Ключи от нашего дома».

Сука! И ведь не поспоришь…

Вот что с ним делать? Любить?

– Люся!!!! – хохотала Анечка Лисицына, вытанцовывая в центре своего кабинета от счастья. – Да я чуть Богу душу не отдала, когда, придя на работу, увидела твои анализы.

Ты понимаешь, что это? Это лялечка. У нас снова будет лялька. Помнишь, как мы с Витькой ходили на мультики? Две здоровые тетки пользовались ребёнком, чтобы пожрать попкорн в кинотеатре и без зазрения совести посмотреть красочную бессмыслицу?

– Конечно, помню. Только мне уже не двадцать, Ань. Далеко не двадцать, – плюхнулась на кушетку, закрыла ладонями лицо и захныкала. – Я по вечерам еле дохожу до дома.