Сдавайся, это любовь…

Копаем дальше!

Если б не друзья, то не видать мне этого, пусть и не очень большого, но шикарного домика как своих ушей. Доний уступил забронированный для себя дом, потому что теперь, когда они с Вероникой тоже ждут ребёнка, ему показалось, что сто пятьдесят квадратов – уж очень мало, а Царёв отдал мне его по себестоимости, отказавшись слушать все мои возражения. Махнул рукой, дёрнул в своём репертуаре плечами и бросил в меня ключами, пообещав, что за выходные укатает двор самым лучшим газоном.

Дом был почти как в мечте Люськи – светлый, с морем окон, просторной круговой верандой и натуральной деревянной отделкой.

В придачу шли участки с прелестными старушками – Любовь Григорьевной, бабушкой Катерины Царёвой, и Алевтиной Александровной, бабушкой Ольки Королёвой. И эти две очаровательные дамы как никак лучше подходили на роль тех самых шумных соседок, спорящих из-за нашей черноплодки. Собственно, что сейчас и происходило…

– Чибисова? – хохотал я, смотря, как по сочному газону босиком бежит Люська.

Она размахивала руками, слегка подпрыгивала от восторга и голосила во всю силу, чем явно озадачила бабушек.

– Ой, какая шумная, – зашептала Любовь Григорьевна.

– Зато простая, вроде, – Алевтина Александровна засуетилась и надела очки, чтобы лучше рассмотреть новую соседку. – Соколик, а в покер твоя жена умеет играть?

– Ты как…? Это что? Где мы?

– Мы дома, милая, – подхватил её на руки и стал кружить. Её пушистые, чуть вьющиеся волосы то и дело взмывали вверх, пропускали солнечные лучи и становились цвета янтаря.

Золота в них было настолько много, что слепило глаза.

– Я сплю? – её трясущиеся пальчики аккуратно бегали по моей шее, Люся кусала губы и старалась не разрыдаться в голос. Щёки стали пунцовыми, а глаза – счастливыми. Не осталось в ней силы сопротивления, колкости, и даже панцирь из ежовых иголок стал мягким и безопасным. И это того стоило… Я всю жизнь пахал, выполнял всю работу, что накидывал мне Керезь, сам не понимая, для чего мне эти деньги… Ну, купил тачку не по статусу майора полиции, ну, добавил на новую квартиру.

А дальше что? А вот теперь всё так понятно стало, просто. – Ты сумасшедший! Кирилл! Слышишь? Ты, мать твою, чокнутыыыый!

– Кстати, про мать мою, – рассмеялся я, наблюдая, как вдалеке террасы тихо плачет от счастья моя мама, мимо которой промчалась Люся, даже не заметив в порыве восторга.

– Чибисов, скажи, что ты пошутил, – захныкала Люся и стала дрыгаться, чтобы я опустил её на землю.