Сдавайся, это любовь…

– Тогда пора столкнуться, Чибисов! Пора, сладкий мой, как шоколадка!

Мамочки родные! Да что это за женщина? Огнище…

Я покорно шел за ней, упиваясь ошалевшим от возбуждения и предвкушения взглядом, покорно позволил втянуть майора… капитана полиции в абсолютную авантюру.

Я будто вновь вернулся во время, когда мне восемнадцать, весь мир у моих ног, а впереди уйма мест, возможностей и разврата!

Последним мы и занимались… Отчаянно, самозабвенно и весело. Люся хохотала, как девчонка, крепко держала меня за руку и перебрасывалась острыми фразочками с Лёвкой, выбежавшим с девушкой на сцену почти сразу за нами.

– В тему конкурс, да? – ржал Доний, взглядом показывая Курочкиной на выданный перед финальным конкурсом реквизит в виде яйца.

– Хана тебе, Доний! – Милка с такой яростью полоснула большим пальцем себе по горлу, что страшно стало даже мне. – Чибисов, если мы просрём этот конкурс, то я твои кокосики тоже отчекрыжу. Усёк?

– Неа. Милочек, а мне что с этого выигрыша? Я открыт для переговоров.

– Победа нужна тебе, сладкая.

– А тебе что нужно? – она прикусила нижнюю губу машинально, но так соблазнительно, что член в джинсах стал ломиться на свободу.

– Хер тебе, Чибисов, а не шоколадка. Говорят, от сладкого кое-что слипается, – Люся вильнула своей аппетитной попкой и влезла коленями на мягкую кушетку. Я просто остолбенел! Как истукан замер, наблюдая, как она дикой кошкой ползет по бархатному матрасику. Бессонная ночь мне обеспечена. Нам! Нам обеспечена, мной…

– Это принцип? – я обернулся, а убедившись, что все увлечены ведущим, быстро сжал ее щиколотки и со всей дури укусил за задницу.

– А я плохой адвокат! – Люся взвизгнула и попыталась перевернуться, за что получила второй укус. Для симметрии. – А ты отвратительный представитель власти.

– Зато я охренительный представитель тебя в своей кровати…

– Мечтать, капитан Чибисов, – Люся всё же смогла перевернуться, ещё и растянулась в такооой коварной улыбке, что прям лимон уложить меж её губок захотелось.

Сдохну, но уедет со мной. А пока… А пока пусть приготовится, ибо я встал на скользкую дорожку её правильного питания.

В огромных женских глазах разыгрывалась буря. Настоящая, убойная, смертоносная. Эмоции так и рвались наружу, однако Люся мастерски их сдерживала.