Сдавайся, это любовь…

– Нет… Нет… Нет… – зашептал Доний, вскакивая с дивана. Очевидно, наблюдал за тем столиком не только я. – Ты видел?

– Я надеюсь, что ты не про женские ножки. Кислота?

– Я откуда знаю, Чибисов! Ты же мент! – чуть не заорал Лёва, когда Ника залпом опустошила шампанское.

– Да, но я пьяный мент, а это немного… обязывает, – я еле сдерживал себя, глядя, как Люся пригубила шампанское, но эта белобрысая горилла подхватила бокал за ножку, заставляя опустошить тот до дна.

Сука! Так… Корки я оставил дома, поэтому, считай не придраться.

Звезду мне и так уменьшили, дальше только сержанты, терять нечего. Окинул взглядом периметр, вычисляя слепые зоны камер, но их было столько, что с ума сойти! И как при таком наблюдении в бар заплывают эти ублюдки?

– Зато я не мент! – зарычал Лёва и бросился в толпу.

– Да и я не майор, – заржал в голос, догоняя друга. – Э! Голубки, чё, бабы просто так не дают?..

Это было последнее, что сказал я, прежде чем впечатать кулак под челюсть крючконоса. А дальше – швах! Тьма и опущенное забрало гнева.

Как только толчки стали повсеместные, вокруг загудело всё! Толпа стала волноваться штормовыми волнами, драка стала разрастаться, и вот уже кроме бьющегося стекла, мата и треска мебели не было слышно даже музыки.

– Лёва! – свистнул я, прижимая ногой к полу одного из той компании. – Ника отключилась!

– Бляяя! – Лёва спрыгнул с мужика и еле успел подхватить девушку за мгновение до столкновения с каменным полом.

– Курочкину забери! – я раскидывал толпу, пытаясь выделить более-менее безопасный коридор, а сам все время смотрел на диванчик, по которому стекала Люся.

Ну, хоть не головой об пол, и так отбитая.

Лёва подтянул обмякшее женское тело через спинку дивана, а там я уже подхватил её на плечо.

– Ты куда? – Лёва махал в сторону центрального входа, который был ближе, но сквозь разбитое окно засверкали мигалки полицейских машин.

– Не тормози, Доний. Ни тебе, ни мне ночь в КПЗ не нужна!

– Я вызвал знакомую бригаду, – мы выскочили в темный двор.

 – Давай, суй два пальца, только чур в рот…

– Козёл! И шуточки у тебя соответствующие, – зарычал друг, но, послушавшись, снял свой балласт, перекидывая, как я, через колено.

Скрутил её волосы в руке и с силой раскрыл челюсть, а когда Люся стала содрогаться в рвотных рефлексах, снова задышал…

– Вот так… Давай, девочка, давай…

Через мгновение нас ослепили мигалки скорой.

– Ну, Чибисов! – ворчал сонный Муравьёв, на ходу надевая перчатки.