Сдавайся, это любовь…

Мамочка, роди меня обратно! Это вообще законно – иметь задницу круче, чем у заядлой фитнес-дивы? Нет! И ещё сто раз нет!

В тёмное пространство полупустого шкафа проникала робкая полоска света, я начала осматривать своё вынужденное убежище и вздрогнула…

Чёрт! Это что, «вас снимает скрытая камера»?

На штанге нервно громыхали вешалки с полицейской формой. Кители сверкали звездами на погонах, а пуговицы дразнили горящую от странного нервного возбуждения кожу быстрым хаотичным касанием холодного металла.

Выдохнула я, лишь увидев сиротскую чёрную мужскую майку на дальней перекладине.

Слава Богам египетским… Потому что мой ничего не сделал, чтобы вытащить Люсеньку Курочкину из этой клоаки. Но, может, ещё опомнится, а? Потому что чудо мне сейчас совсем не повредит.

Я быстро натянула майку и гордо вышагнула из своего укрытия.

Внутри все клокотало от желания убить этого обворожительного гада! Сжать пальчики на его шее и душить-душить-душить… За что? Да за всё! И за моську как с картинки, и за тело, что горячее уголька в адском пламени, и за взгляд этот блядский, от которого жар накатывает к самому горлу…

Чёрт… За что он свалился на мою голову? Ведь с момента нашего знакомства всё вверх дном перевернулось, теперь что ни куча дерьма на моём пути – там Чибисов.

Точно… К бабке надо сходить, пусть пошепчет там что-нибудь, полынь пожжёт, лишь бы свалил уже в туман и не отсвечивал больше этот малолетка… Ну и раздвоение моей возбуждённой личности пусть вылечит, потому что это ненормально – хотеть убить и оттрахать одновременно!

Ладно, с малолеткой я немного погорячилась.

А ему тридцать три, бескрайнее море возможностей, очередь из смазливых девиц и стояк, которым гвозди можно заколачивать. Вот и пусть этот «плотник» работает в какой-нибудь другой столярной мастерской, моя закрыта на учёт ошибок, упущенных шансов и так стремительно тающей молодости.

– Шикарный вид, малы́ша, – Чибисов словно устал слушать, как копошатся мои мысли, спрыгнул с турника и абсолютно бесстыже стал лапать меня глазами, будто это я голая стою, а не он. – А можно мне завернуть этот вид?

Прошлась взмокшими ладонями по майке, что из-за длины даже «пирожок» прикрывала, и выдохнула с облегчением… Всё чинно, благородно.