Сдавайся, это любовь…

– Чибисов, отдай вещи, и разойдёмся, как в море корабли, – я даже руками в бока упёрлась, дабы подчеркнуть всю степень собственной решительности.

– А может, я не хочу, как корабли? Что тогда? – Кирилл внезапно сделал такой добротный шаг ко мне навстречу и застыл.

Нас разделяла всего какая-то пара миллиметров. Я слышала аромат его парфюма, ощущала жар натруженных мышц. Пульс мгновенно подскочил, а вот решительность моя пошла в крутое пике… Естественно, потому что от макушки до пяток молнией Зевса меня током прошибало.

Я затряслась мелкой дрожью, боясь посмотреть ему в глаза. Уставилась на его мощную шею и плечевые мышцы, не доверяя самой себе. Чувствовала, как напрягаю глаза, а они сопротивляются, то и дело косясь вниз, чтобы вновь увидеть «крепость молодого духа».

– Поцелуй, Люсенька. По-хорошему прошу, – Чибисов зашептал, едва касаясь губами моего лба, а меня аж передёрнуло.

Это что за хрень тут творится? Я словно оголённый провод колыхалась рядом с ним! Как десятиклассница перед первым «ой» с сыном маминой подруги!

Соберись, Люся! Соберись!

– А то что, Чибисов?

– Людмила Аркадьевна, – мужчина с грацией тигра стал кружить вокруг меня.

Его взгляд был пугающими. Огромные глаза потеряли цвет, и я даже не помнила его, потому что все пространство заняли зрачки… Он был похож на маньяка. В черных кругляшах сношались черти и изредка ради забавы поджаривали друг друга на костре.

Прибитая, стояла в центре его квартиры и дышала через раз. А когда он заходил мне за спину, и вовсе замирала. Что ещё от него можно ожидать? Петлю на шею? Ножичек к горлу? Вот же повезло, быть под старую жопу изнасилованной в квартире наглого мента! Проводи – не проводи реформы, а мент – он и в Африке мент! Чёрт… А как я оказалась в его квартире? Мы что??? Того…? Уже меня… Бля! Мозг, просыпайся, давай, подкидывай мне картинки вчерашней пятницы!!!

Как только Чибисов дал очередной круг почета вокруг меня, я жалобно застонала, столкнувшись с собственным отражением в ростовом зеркале в углу гостиной.