Сдавайся, это любовь…

– Людмила Аркадьевна, поздравляю, теперь ваша очередь быть мышкой. И я уже иду желать вам доброго утречка…

– Чибисов! А ну быстро убрал от меня свои руки! – я схватилась за перекладину турника и стала лупасить его ногами. Гадёныш распущенный! Второй раз у тебя это не проканает!

– А что такое? – Кирилл подхватил меня за щиколотки, резко развел мои ноги, пристраиваясь, чтобы творить свои грязные делишки!

Сука… Ну почему так сложно-то? Ну, вот же он, горячий, хоть прям щас сигару прикуривай! Да что прикуривай, я сама щас дымок пущу, если он не прекратит так смотреть!

А ведь он даже не притронулся, ну, не считая ног… И то я сама, получается, бесстыже обвиваю ими его за бёдра!

Ну что за блядство? И почему опять я? Глазами трахает он, а трогаю его Я!

– Ещё движение, капитан, и я буду считать это изнасилованием…

Сказанное мною произвело на Чибисова оглушающий эффект.

Он захрипел, сдерживая ругательства, а потом щелкнул браслетами наручников. Его руки сначала потянулись, чтобы подхватить меня, но, как-то подозрительно усмехнувшись, Кирилл показательно отступил.

Сука! Специально, да?

Я стала дёргаться, пытаться снять браслеты, но ни черта не получалось.

– Помочь? Или сама? – он продолжал стоять в паре метров от меня, все так же не стесняясь своего идеального тела. Да я рядом с ним была просто бочкой квашеной капусты! Ещё эта майка ничего не скрывает, я будто конфета без фантика, судя по его похотливому взгляду. Сластёна, бля…

– Ты, может, сбавишь градус общения? – Кирилл, вопреки моим ожиданиям, на помощь не бросился.

Наоборот, дёрнул барный стул, придвинул его и сел так, чтобы едва касаться коленями.

– С чего это? – я изо всех сил собирала внутри злость, чтобы заглушить накатывающее возбуждение. Что это за мужчина такой? Почему меня рядом с ним коротит, как оголенный провод?

– А с того, что на повышенных тонах разговор как-то не клеится, – Кирилл откинулся, стянул со стойки сигареты и закурил. Честно, я старалась смотреть ему в глаза! Ей Богу! Но почему-то взгляд то и дело соскальзывать вниз…

– А мне не о чем разговаривать с насильниками и нудистами!

– А я в своей квартире! Хочу – вареники с вишней ем, хочу – пряники…

– Меня больше интересует, какого хера я у тебя в квартире делаю! – внезапно для самой себя завопила я.

Да так, что в витрине зазвенели бокалы.

– А вот с этим мы сейчас и разберёмся, – Кирилл говорил тихо, но внутри всё сжалось. Казалось, и не говорит вовсе, а вибрирует каждой клеткой своего тела.