Сдавайся, это любовь…

И взгляд его стал стеклянным, отсутствующим и холодным, как лёд. Он вдруг откинул правую руку в сторону, и уже через мгновение в его ладони оказался ремень. Настоящий, мать его, кожаный ремень с огромной бляхой. – Сейчас ты у меня всю статистику по изнасилованиям наизусть выучишь! Не только по городу, но и по области. Особенно в барах. Молодые особи женского пола, сами того не желая, становятся жертвами убийц, маньяков и прочих отбросов. И тебе, как адвокату, прекрасно известно, что его алкогольное опьянение станет смягчающим фактором, а вот твое короткое платье и знакомство с крючконосыми гориллами – отягчающим…

– Учить тебя буду.

– О-о-у… – наигранно заскулила Люся и закатила глаза. – Это что, пятьдесят оттенков Чибисова?

– Нет, это повышение квалификации, Людмила Аркадьевна. Буду заполнять все ваши пусто́ты… Вернее, пробелы в знаниях, – её щеки вмиг стали пунцовыми, а сама она затрепетала, громыхая наручниками по перекладине турника. – Тебе ж в детстве не втемяшили в твою прелестную голову, что у чужих дяденек конфетки брать нельзя.

– А что это мне чужой дяденька про других будет рассказывать? – Люся уже еле стояла на цыпочках, то и дело касаясь моих ног. И при каждом столкновении кожа на ее красивой длинной шее покрывалась рябью мурашек. – Не ты ли меня притащил в свою берлогу? А ну быстро говори, как я тут очутилась, почему ни хрена не помню! А ещё – с какой стати я голая?

–Так!! – взвыла Люся, изо всех сил дёргаясь.

– А ни черта я тебе скажу…

Боже… Как она прекрасна в гневе! Этот блескучий взгляд, готовый в любой момент рассыпать ворох убийственных молний, эти пухлые губы, что так и манят меня.

Никакой информации эта фурия от меня не получит. Вот пусть живет и мучается, пока озарение по темечку не долбанёт. Но сначала её помучаю я…

– И как ты планируешь меня заставить? – я встал со стула, оказавшись вплотную с мечущейся Люсей. Её глаза бегали, как у нашкодившей восьмиклассницы, а такой милый, в форме сердечка, подбородок подрагивал, выдавая весь спектр одолевающих эмоций.

Эту женщину нельзя сломить. Нельзя присвоить. Нельзя заставить. Её можно только любить. Так займемся же этим?

Ей Богу, мне стоило диких усилий не рассыпать эмоции злорадства и предвкушения!

А ожидать было что. Она вся такая… Такая сладкая, манкая, как сироп для ос в ловушке.