Сдавайся, это любовь…

Я просто знала, что опять угодила в капкан.

Стало душно, костюм стал тесным, по спине побежали капельки пота, а горло вмиг пересохло. И как только сладкий аромат его парфюма коснулся носа, меня словно в прорубь бросили. Без предупреждения и права на помилование.

Что за день сегодня? А ведь ещё и восьми утра нет, а на пороге моего кабинета – подарочек. Высокая, статная, а в глазах огнище фигачит. Аж Генеральчик затрепыхался листом осиновым. Нет, я определенно был хорошим мальчиком, раз сама пришла.

Конфетка, а не женщина.

И обёртка такая, что приятно смотреть, а ещё приятнее снимать. Нет, не приятнее. С Люсей это как-то иначе… Желание раздеть превращается в потребность, необходимость, и с этим невозможно бороться. Подушечки пальцев печёт, будто угли с кострища зачерпнул, а сердце рёбра начинает выламывать. Сильно. До боли при каждом вдохе.

Эх… Люся-Люся. Моя ты, кошечка дикая…

Облокотился об стену и замер, чтобы не выдать своего присутствия. Лапал её глазами, начиная с тоненьких щиколоток, длинных ног и аппетитной жопки, что так зазывно торчит из-под малинового пиджака.

А эти руки… Тонкие пальчики, аккуратные белые ноготочки и отвратительный золотой обод на безымянном… СТОП… А где кольцо?

Я даже пошатнулся, пытаясь вывернуть голову, чтобы разглядеть её правую руку в отражении зеркала на стене. Но не было его. Не то что я был блюстителем морали, просто как-то не очень удобно «любить на всю длину» женщину, на пальце которой чужая метка.

Очевидно, я слишком рьяно пытался высмотреть кольцо, потому что Люся вздрогнула и закрыла глаза.

Её голова чуть откинулась назад, позволяя увидеть предательскую венку на шее, забившуюся в знакомой мне истерике волнения. Как волчица – взяла след, почуяла опасность и теперь изо всех сил пытается успокоиться и совладать со своими чувствами.

Меня словно молнией поразило. Вдоль позвоночника огонь пробежался, застывая в районе солнечного сплетения. Вдохнуть не было сил. Боль сковала меня, мышцы стали каменными, а из пульсирующего в моём теле остался только член, что стрелкой компаса указывал на виновницу моего внутреннего безумия.

Чувствует моя кошечка, то же самое чувствует, и сил сопротивляться почти нет. Забавно… Я ещё никогда не упивался этим странным чувством, взаимность опьяняла, дурманила и выбивала почву из-под ног. И, чёрт подери, мне это пиздец как нравилось!

Плохая игра, малыша… Мой ход.

– Не даёт покоя Мила в доме снова никому.

Ничего не слышно было, кроме слова «почему?».