Все эти два года держал язык на привязи, потому что видел, что ты очень на него зла, и понимал, что от моего заступничества станет только хуже. Но больше я молчать не буду!
Глубоко вздохнув, он прикончил свой бренди одним глотком, поставил бокал на стол и, поднявшись, начал ходить взад-вперед перед окном, покрытым морозными узорами.
– Дело в том, что ты просто не хочешь быть счастливой! Я бы сказал, руками и ногами отпихиваешься от счастья.
Вероника не шевелилась, не произносила ни слова – лишь молча слушала резкие слова брата, звучно разносившиеся по просторной гостиной.
– Наша жизнь – это череда решений. Мы сами выбираем, как жить. Ты могла просто поверить мужу, а сегодня – мисс Уилсон, но вместо этого решила цепляться за свои мелкие обиды и лелеять давние предубеждения! Так вышло, видишь ли, что я точно знаю: все это время твой муж говорил правду. Спроси себя сама, к чему Мелиссе лгать. Что она от этого может выиграть?
– Мать Себастьяна сказала мне однажды, что ему нельзя верить, что он очень похож на своего отца, который ей изменял, – еле слышно ответила Вероника.
Брат, разумеется, был прав, но все же она ощущала потребность хоть как-то оправдаться.
Джастин продолжал сердито расхаживать по комнате и, подчеркивая свои слова, рубить ладонью воздух.
– Эта женщина в жизни своей слова доброго не сказала ни о Себастьяне, ни о его отце, однако ты ей поверила. Хочешь знать, Вероника, почему я не на твоей стороне? Да потому, что ты неправа! И всегда была неправа. Себастьян не обманщик и не прелюбодей, но твой страх выбрать не того мужчину помешал тебе заметить, что вышла ты как раз за того, за кого надо!
Вероника ахнула, но Джастин, не обращая внимания, продолжал:
– И я хочу, чтобы до тебя наконец дошло: если остаток жизни ты проживешь в глухой деревне одинокой, бездетной и несчастной, это случится потому, что ты сама так решила.
Это только твой выбор.
Джастин схватил со стола бокал и плеснул себе еще бренди.
– Ты закончил? – спокойным ровным тоном спросила Вероника.
– И плевать, что ты на меня злишься! Можешь ехать к себе в деревню и никогда больше со мной не разговаривать! – закончил Джастин, взмахнув рукой в воздухе.
– Теперь мне можно сказать?
– Пожалуйста, – кивнул брат и сделал большой глоток бренди. Грудь его еще вздымалась, и карие глаза метали молнии.
– Если ты закончил, теперь послушай меня. Ты абсолютно прав: я вела себя отвратительно, – и теперь мне нужна твоя помощь. Посоветуй, как его вернуть.
