Маленький человечек, проживший на свете еще так мало, но переживший уже так много?
— Конечно, Альбина, я приеду.
Соглашаюсь без раздумий, откладываю телефон в сторону и только потом пересекаюсь взглядом с Арбатовым.
— Ты уверена, что тебе стоит это делать?
Отложив папку с документами в сторону, Руслан Германович откидывается в кресле и, сцепив пальцы домиком, как заправский психолог препарирует меня нечитаемым прищуром.
— Вы о поездке?
— А тебе предложили что-то еще?
Теряюсь. Что за странные наезды?
— Нет. А что вам не нравится?
— Многое, — звучит снисходительно, — особенно то, что я нашел время на встречу, а ты собираешься бросить меня одного.
Как думаешь, часто мои любовницы из-за звонка чужих по факту людей прерывают свидание и срываются с места, оставляя меня голодным?
— Я вас накормила, парирую возмущенно.
Ловлю ехидный взгляд, усмешку, а-ля «Ты поняла, чего сейчас сказала, девочка?», еще раз, но медленнее, проматываю в голове фразу целиком, осознаю двойной подтекст и краснею, как помидор.
Сказать, что опешила — промолчать,
Вот же Сатана! Как только язык поворачивается?
— Руслан Германович, так два часа уже прошло, — подаю голос.
Продолжение: «Вы уверены, что вас на большее хватит?», благополучно проглатываю, но, судя по оскалу, считать мои мысли ему удается.
— Хочешь, опытным путем проверим: много это или мало? — интересуется мужчина, наклоняясь вперед и облокачиваясь на стол, который находится между нами."
"Обычный разговор вначале, внезапно он сворачивает в неожиданную сторону.
Руслан Германович, в привычном состоянии неизменно демонстрирующий отчужденность, недовольство и скуку то есть себя настоящего, вдруг преображается.
В его глазах теперь плещется совершенно иной коктейль. Безумный. Будоражащий.
В нём опасность миксуется с влечением, приправленным толикой откровенной похоти.
Меня от этого как будто в кипящую воду окунают:
Становится горячо. Слишком по нервам. Но ужаснее всего, что на мужское начало откликается женская суть. Внизу живота оживает знакомое томление, а грудь делается настолько чувствительной, что кружево бюстгальтера начинает раздражать.
Самообладание под тяжестью дерзкого графитового взгляда Арбатова порывается сбежать в дали дальние, и лишь сила воли заставляет его не дурить и держать оборону.
— Спасибо, но я, пожалуй, воздержусь, — отвечаю, не узнавая собственный голос и теряясь в догадках: что же послужило толчком к неприкрытому проявлению мужского интереса с его стороны.
А интерес появился.
