Знаю, что вы с ней не ладите, — на этих словах у мужчины прямо-таки бульдожий оскал расцветает, — но я тебя очень прошу, давай ее пропустим.
35.
— В реанимацию же не пускают, — озвучиваю всем известный факт — Или ты и за эту любовницу замолвишь словечко перед главным врачом?
Отступаю на шаг и прищуриваюсь. Не избегаю попытки вернуть себе свою конечность, но Арбатов не позволяет. Перехватывает ладонь крепче, запирая в тиски.
Внутри все ноет. И это не только ушибленные ребра дают о себе знать, но и нервы.
Меня от одной фамилии «Измайловы» трясет и подкидывает, а Сатана очередные проверки устраивать собирается.
Тоже мне, нашел время!
— Я не хочу.
— Тш-ш-ш... — мужчина не позволяет договорить. Свободной рукой накрывает мой рот и, дождавшись правильной реакции, то есть тишины, уверенно продолжает. —Арина, давай ты поревнуешь и зубки покажешь попозже. У тебя это очень вкусно получается. Я впечатлен. Честно. Но сейчас нам надо проверить один важный момент, тем более, что время для этого самое подходящее.
— И кто на этот раз будет твоим подопытным кроликом? Опять я?
Крепче сжимаю зубы, чтобы не показать нарастающую головную боль. А еще почему-то хочется плакать.
Эмоциональные качели в купе с сотрясением — тот еще коктейль Молотова. Какой уж тут покой, который прописал доктор. Сплошные американские горки.
Кстати, я как то упустила из виду возможность поплакать на широком плече Арбатова в день аварии. Когда он, молчаливый и напряженный, вошел в палату —совершенно забыла, что хотела жалеть себя, и полностью сосредоточилась на его нестабильном состоянии.
Зато сейчас вот накрывает.
Прикусываю губу и отвожу взгляд в сторону. Еще не хватало выдавать свою слабость. Нет, я сильная. Справлюсь.
— Кроликом будет Кира. А ты будешь охотником.
Сатана костяшками пальцев очерчивает линию скул и подбородка, возвращая внимание на себя, а затем большим пальцем поглаживает мою нижнюю губу и оттягивает ее вниз, вызволяя из плена зубов.
— Давай, Арина, соберись и помоги мне.
Ровный увещевающий тон и серьезный взгляд, который ловит мой и не отпускает."
"Почти невесомая ласка и крепкое рукопожатие; холодный цитрусовый аромат и аура властности.
Нет, Руслану Германовичу не нужны угрозы, чтобы подчинять себе других. Вот и я прогибаюсь, сдаваясь его воле без боя.
— Рассказывай. Что делать?
И Сатана рассказывает. Недолго. Сухо.
