Вдалеке слышится шум дороги, через металлическое ограждение и хаотично растущие тут и там клены и тополя мелькают мчащиеся мимо машины, но это кажется таким далеким и чужим, что не привлекает внимания.
Зато воробьи и голуби, разноцветные бабочки, перелетающие с цветка на цветок, и мелкие насекомые, бегущие по своим собственным только им понятным дорожкам.
— да.
— Если выбрать левое направление и обогнуть торец здания, будет небольшой пруд и скамейки, — Сергей, бесшумно следующий чуть позади, ненавязчиво.
подсказывает, где можно прогуляться дополнительно.
— Отлично. Благодарю. Люблю воду.
Место оказывается прелестным."
"Водоем действительно небольшой, с отлогими склонами и краями, укрепленными крупными камнями и валунами. С правой стороны растут туи, слева из досок сколочен широкий настил, где в линию расставлены скамейки с изогнутыми спинками.
— Я посижу, - предупреждаю телохранителя и занимаю ближайшую к воде лавку.
Выбравшись на свежий воздух, наслаждаюсь приятными моментами по полной.
Располагаюсь поудобнее, вытягиваю ноги и откидываюсь на спинку сидения. С радостью подставляю лицо солнечным лучам, прикрываю глаза и слушаю шелест ветерка, играющего в кронах деревьев, стрекот насекомых в траве, редкие покрякивания уток на пруду.
Никакого шума машин, техники, шарканья ног голосов людей. Тишина и умиротворение. Полный релакс.
Уголки губ сами собой ползут вверх, растягивая рот в легкой улыбке. Не сопротивляюсь. Мне хорошо и спокойно.
— Не боишься, что нос обгорит?
Вибрирующий энергией голос Арбатова узнаю безошибочно.
Он подходит совершенно неслышно. И лишь по тихому шелесту одежды, догадываюсь, что садится рядом.
— Неа, не боюсь. Я люблю солнце, — отвечаю, не открывая глаз и не меняя положения тела.
Раз пока не гонят в палату, продолжаю принимать солнечные ванны и кайфовать.
— Всегда думал, что девочки предпочитают беречься, а загар получают исключительно в солярии.
Фыркаю.
— Это вы, Руслан Германович, опять своих принцессок вспоминаете? — поскольку он не отвечает, то продолжаю.
— Ну уж, звиняйте, барин. Я — не они. Люблю, понимаете, всё естественное. Натуральное солнце, натуральные формы, натуральные продукты. Ах, да. Еще после шести ем. И от этого даже в обморок не падаю.
— Арин, а ты чего кусаешься?
Интонация Сатаны заметно меняется. Так, будто на чистом безбрежном голубом небе появляются тяжелые облачка непонимания.
— Разве? — отвечаю вопросом на вопрос и распахиваю ресницы.
