— Муж объелся груш, — разминаю шею и оборачиваюсь, — три недели, и Арина официально станет свободной.
— А если передумает?
Мур становится таким же серьезным, как и я.
— Не передумает. Не позволю.
И это не упрямство во мне говорит, а четкое понимание: Арина — моя. А своё я никому не позволю забрать. Даже рыжей девочке с зелеными колдовскими глазами.
— Рус, только ты это, — Витя заминается и проводит ладонью по затылку, будто раздумывая, стоит продолжать или нет. Но, шумно выдохнув, всё же решается, —короче, не дави на нее, брат.
То, как в машине сегодня сорвался — на хрен так перегибать? Она ж даже не поняла, чего ты вспылил.
— Потому что упрямая.
Завожусь с пол-оборота, вспоминая как Осипова противостояла. Замирала сусликом, а всё равно глазки свои красивые прищуривала и подбородок вверх задирала, готовая бороться и не прогибаться.
Черт! Зараза мелкая.
Вот сложно ей было мне позвонить?
Всего-то разок, но самой.
Сильная девочка. Да. Не поспоришь. Хорошая. Правильная.
И пока недоступная.
Но ничего, вода камень точит, а терпение отпирает запертые двери. Вот и я найду ключик к ее сердцу. Это сейчас держу нелепой сделкой, в которую она верит, но верю, что наступит момент, когда она сама уходить не захочет.
А если не наступит.
Нет. Такого варианта у нас не предусмотрено."
"— Вот именно, она у тебя упрямая, — усмехается Мурин. — И гордая. Это не куколка для досуга. Сама на шею вешаться не станет, и по привычной тебе программе: ты ей деньги, она в ответ любовь и ласку, плясать не захочет.
— Знаю, — делаю последнюю затяжку и выкидываю окурок в мусорный бак. — Только И мне это больше не интересно.
— Неужели на серьезное созрел? — Виктор настолько подвисает, что в себя приходит, когда, догорев, сигарета обжигает ему пальцы. — Черт.
Откидывает ее прочь, но смотрит исключительно на меня.
Усмехаюсь. Знаю, какой будет его следующая фраза. И не разочаровываюсь.
— Ты же говорил, что после Ленки ни одна баба тебя жениться больше не заставит.
— А разве Арина — баба? — парирую в ответ — И разве ОНА заставляет?
— Э-э-э, нет, — подвисает помощник и друг в одном лице.
— Но... мля... Не погоди.
То есть ты реально созрел на такой шаг?
— Мур, не гони коней. Моей девочке нужно сначала развестись, а уж потом…
Улыбаюсь, почесывая языком клык.
— Ой ладно... всё я понял, — отмахивается, но, как и я, сияет довольной рожей. —Хех, м-да. Не думал, что доживу до того момента, когда не от тебя кого-то плющить будет, а наоборот. Кино.
