Сделала ставку на ребенка, чтобы обеспечить себе безбедное существование.
— Боже... И ты так спокойно об этом рассказываешь.
— Я реалист и обожаю свою принцессу, — Руслан тепло улыбается, но через пару ударов сердца на его губах поселяется жуткий оскал. - Но не ее крайне изобретательную мать. Эта умелица сейчас очень сильно жалеет о своей предприимчивости.
Такой резкий переход от мягкости к жесткости пугает. И пусть слова меня никоим образом не касаются, по спине бегут табуны мурашек.
— Ты опасный человек, Руслан, — облекаю в слова истину.
— Очень опасный.
— Тебе не надо бояться, Арина.
Одна фраза, один жест — заправленный за ухо локон волос, один взгляд —пронзительный, горячий... и все переворачивается с ног на голову.
Меняется атмосфера, ощущения, направление мыслей, эмоции. Ответить и одновременно намекнуть на нечто иное, более глубинное, — такая способность дана не каждому.
Мужчина, преисполненный влечением, всегда умеет доходчиво донести свое желание женщине, не говоря ни слова об этом вслух. Не замечали?
— Не всегда получается, — отвечаю хрипло.
— Ты давишь и этим зачастую пугаешь.
Откровенность за откровенность.
А как иначе?
— Помнишь, что я говорил тебе в самом начале?
Тону в темнеющем взгляде.
— Помню. Ты меня не обидишь, если я сама... не напрошусь.
Мне совершенно не нравится то русло, куда Арбатов направляет разговор.
Слишком остро. Слишком по грани. Опасно.
И с тем же понимаю, что изменить что-либо не могу.
Он снова ведет. Всегда ведет.
— Условия изменились, Арина. Даже если будешь напрашиваться — я не обижу.
— Сп-пасибо, Руслан. Это очень... очень... воодушевляет.
Шепчу осторожно. В горле пересыхает, губы покалывает, пульс отдается в ушах.
Арбатов. Он кажется в эту минуту иным. Притягательным и близким.
Я отмечаю, какие у него красивые руки, крепкие плечи, интересная щетина и тубы. В их очертаниях прослеживается что-то безжалостное и завораживающее одновременно.
Накрывает острое, но беспощадное понимание, от которого поздно отмахиваться: я стала жертвой извечной закономерности — хорошим девочкам нравятся плохие мальчики.
И как бы громко не вопил внутренний голос, взывая к разуму, природные инстинкты перекрывают ему кислород, заставляя молчать.
Арбатов манит меня. Переворачивает мой мир, берет за живое, играючи отметает в сторону доводы рассудка, незримо улавливает тайные желания, о которых я сама не догадывалась.
И самое поразительное, что он каким-то шестым чувством ощущает происходящее... происходящее со мной.
