Он за нее переживает:
— И зная это, она все равно не отказалась от ребенка? — спрашиваю тихо. — Не сделала аборт?
Роман не отвечает на риторический вопрос и произносит иное.
— Кире нельзя нервничать, Арина. Поэтому по возможности всё свободное время я буду проводить с ней, но на нашу с тобой семью это никак не повлияет.
Хочется засмеяться в голос и спросить: «Рома, ты идиот, если думаешь так? Оно уже влияет. Я на тебя смотреть нормально не могу. Корежит. Хочется ударить, а потом помыть руки. С мылом. Три раза».
Только спрашиваю иное.
— А что будет с ребенком?
— Мой сын будет жить с нами, — теперь в голосе Зотова звенит непоколебимая уверенность. — Точнее, наш сын. Арина, ты его примешь, как своего. Станешь ему матерью. Ты же всегда мечтала о собственном ребенке. Полгода назад даже хотела усыновить. Я помню наш с тобой разговор в детском доме, который так усердно заставляешь меня спонсировать. Так вот, твоя мечта сбудется. Через четыре месяца у нас появится сын.
Есть такое выражение: волосы на голове дыбом становятся.
Со мной происходит именно это.
Назвать свое состояние шоком — не поворачивается язык. Он у меня немеет от тех фактов, что так спокойно вываливает Роман.
— Я его не приму, — шепчу еле слышно. — Никогда.
Бред!
Всё, что говорит Зотов, — полный бред.
— Примешь. Возьмешь на руки. Прижмешь к груди, вдохнешь сладкий запах молока и присыпки и полюбишь. Я тебя знаю. Ты добрая, чистая, светлая. Ты станешь самой лучшей мамой для нашего ребенка.
Мой муж реально верит в то, что говорит.
— Нет, Рома, нет, — мотаю головой. Какая к черту мигрень, я про нее забываю, — Это полная чушь. Я на такое не подпишусь.
— Когда там у Ивановой операция назначена? — меняет тему Зотов. — Через неделю, если не ошибаюсь? Без вмешательства хирургов двухлетняя девчонка не сможет ходить, так? Нужно для этого несколько миллионов, которые выделяет «Алмаз-Х».
Или есть другие источники? — муж бьет каждым словом. Вот и обещанная угроза. —Много ваш благотворительный фонд собирает?
Краснею. Нет, не много.
Избыток просьб о помощи больным детям в сети и на телевидении, кажется, сыграл дурную службу. Когда из всех мест каждый час стало раздаваться одно и то же: «Дорогие благотворители... дорогие благотворители...,люди словно почерствели и сократили помощь.
Хотела бы я ошибаться, но…
— Рома, ну это же полная ерунда. Я не беременна, — пытаюсь достучаться до мужчины по-хорошему, без ора и нервов, — не понимаю, как ты собираешься всё проворачивать.
— Очень просто.
